Он перешел к решительным действиям. Вернулся к кровати, прижал правую руку Васильева к постели и провел скальпелем поперек запястья. Кровь хлынула из раны на белые простыни. Васильев с ужасом смотрел на происходящее, хрипел, но не мог пошевелиться.
— Нет. Остановитесь! — потребовала Елена.
Токаев отбросил скальпель и взял большой нож.
— Опять предложите его посадить? Какой срок ему светит?
— Десять, пятнадцать лет. — Следователь готова была пообещать что угодно, лишь бы прекратить этот кошмар.
— Сдохнуть за пятнадцать минут или за пятнадцать лет. Хорошая альтернатива.
Токаев продемонстрировал острый нож Васильеву, отчего у того глаза еще больше выкатились от ужаса, а тело беспомощно дернулось.
— Смотри, — сказал он и опустил лезвие в кровавую рану на запястье.
Но не надавил на нож, а лишь измазал его. Поднял кверху острием, полюбовался стекающими каплями крови и подошел к Петелиной.
— А ваш защитник оказался трусом, бросил вас, — нарочито ласковым голосом произнес он.
— Он не трус, — обиделась Елена.
— С виду такой решительный, готов был выстрелить. — Токаев приставил нож ей под грудь.
Елена сжалась, но нашла в себе силы ответить:
— Дойдет до дела, выстрелит. Не промахнется.
— У, герой, — покивал Токаев то ли с сомнением, то ли с одобрением.
Левой рукой он потянулся к окну, нащупал шнурок и потянул за него. Жалюзи открылись. Окровавленный нож при дневном свете приобрел особый алый оттенок. Он чуть надавил на него, и Елена почувствовала, как острый кончик прошел сквозь одежду и проткнул кожу. У нее перехватило дыхание, малейший вздох причинял боль. Она во власти маньяка, который излечивается только при виде крови. Одно резкое движение, и он получит удовлетворение.
Токаев бросил взгляд в сторону и неожиданно напомнил:
— Пятнадцать лет, вы обещали.
— А вы обещали меня отпустить. — Елена вжималась в кресло, но нож давил на нее с той же силой.
— Я же маньяк, мне верить нельзя.
Токаев взмахнул ножом высоко вверх и ударил вниз резким режущим движением.
53
Валеев отступил от запертой двери палаты номер «35», проклиная все на свете: глупую медсестру, скользкие бахилы, недобитого чиновника, хитрого маньяка, настырность Елены, но прежде всего он корил себя. Это он, вооруженный мужик, прошедший огонь и воду, должен был идти впереди и заслонять женщину при малейшей опасности. Как он отпустил ее? Почему задержался? Где они ошиблись?
Впрочем, эти вопросы уже не имели никакого смысла. Лена в руках маньяка. И пока худшее не случилось, остается только один жизненно важный вопрос: как спасти ее?
Валеев позвонил Кулику, стал объяснять ситуацию, полковник сорвался, как только услышал о Токаеве:
— Какого черта вы еще в городе? Я руковожу следствием, а ее место…
Марат отключил связь. Терять драгоценные секунды на выяснение отношений — худший вариант. Он позвонил в полицию, сообщил про заложницу в больнице, захваченную маньяком. Последовали вопросы, от которых хотелось дать в морду дежурному, если бы тот находился на расстоянии вытянутой руки. Опять спасительное время утекает в песок.
И тут он вспомнил и прокричал в трубку:
— В палате вице-губернатор Васильев. Маньяк пригрозил убить его первым! Я записываю наш разговор, и если ты не предпримешь срочные меры…
Упоминание о высокопоставленном чиновнике подействовало. Спасать важную шишку, точнее свои погоны, полиция будет с должным остервенением. Сейчас здесь появится спецназ, куча начальников, примчится Кулик со своими операми. Сначала они будут выяснять ситуацию, потом спорить о методах, начнут переговоры с маньяком, а Токаев в любую секунду может сорваться. Если решатся на штурм без раздумий, тоже плохо. С бойцами в касках и бронежилетах ничего не случится, а вот с Леной.