— Я ужинаю в ресторане, и вы мне портите аппетит.
— В «Гончарове»?
— Какая разница?
— Огромная, как жизнь и смерть.
— Что вы несете! — с пьяной бравадой отмахнулся чиновник, однако насторожился: — Откуда вы узнали?
— Слушайте внимательно, вы в опасности. Это серьезно.
— Я не один, с водителем, — забормотал Васильев, бодрясь, — а на днях вообще уеду в Москву.
— Скажите водителю подогнать машину прямо к выходу, — диктовала Петелина. — как только сядете, сразу заблокируйте двери. И опасайтесь белой «Нивы».
Упоминание простой отечественной машины сразу отрезвило Васильева. Это не черный «бумер» из девяностых с накачанными братками, от которых можно откупиться. И не представительский седан с нынешними коллегами-конкурентами, образ мыслей которых, какие бы сложные темы они не обсуждали, сводился к одному и тому же: доход, расход, прибыль, ну и, конечно, откат. А вот простая «Нива»…
Он позабыл психологию людей, которые ездят на дешевых машинах. В его окружении не осталось таких знакомых, более того, он всячески сторонился их, а если приходилось общаться, то делал это через секретаря, водителя, ассистента. Это совершенно другой непонятный мир и, как все чужое и непонятное, его стоит опасаться.
Васильев вспомнил недавний страх, пережитый в собственном кабинете. Он чувствовал, что это был контакт с тем самым низким миром простых людей, от которого он оторвался, и это соприкосновение ничего хорошего ему не сулит. Надо потерпеть. Скоро он уедет в столицу, откуда вытеснили старые «Нивы» и раздолбанные «Москвичи». Там ему будет спокойнее, там больше своих, в солидных машинах с мигалками, а не этих, которые копят годами на простенькие «Лады». Еще два дня, и он уедет. А пока лучше не пресекаться с опасным миром владельцев дешевых машин.
Дрожащими пальцами Васильев набрал номер телефона водителя и приказал:
— Подгони к порогу, я выхожу.
Он попрощался с подчиненным, зная, что тот заплатит за него в надежде пригодиться когда-нибудь в будущем. Принял куртку от швейцара, забыв дать чаевые. И вышел из ресторана только когда увидел у порога черную «инфинити».
Взглянув чуть в сторону, он вздрогнул. Белая «Нива». Что она делает у дорогого ресторана? Ей здесь не место. Прочь!
Он торопливо спустился по ступенькам, быстро сел в пассажирское кресло, вдохнув привычный запах кожаного уюта, отгораживающего его от смрада улиц, и захлопнул дверцу. Мягко щелкнула блокировка замков. Теперь он в безопасности.
— Домой, — махнул он к водителю.
Расслабился, взглянул в его сторону и…
Что-то знакомое из жаркого детства, когда отдыхал в деревне у бабушки, бегал с ребятами на реку, играл там в салочки, а потом вылезал уставший и плюхался на траву…
Да это же шершень. Огромный шершень впился ему в шею и разрушил момент блаженства. Как и тогда, в детстве.
42
Валеев вел машину к ресторану «Гончаров» и успокаивал Елену, ерзавшую в соседнем кресле:
— Только не дергайся, в ресторане Васильев в безопасности. Сама подумай: в людном месте она на него не нападет, сядет на хвост и будет вести до дома, а уж там… Мы успеем.
— Я вызову Митрохина, — решила Петелина, но телефон в ее руке зазвонил первым.
Звонила Людмила Владимировна Астаховская из Москвы. Бывший следователь, служившая в архиве, являлась незаменимым помощником, если требовалась информация по старым делам. Двусмысленную фразу: «Ты всегда можешь положиться на меня», которую, по уверениям Астаховской, мужчины придумали, чтобы дурить дамам голову, она заменяла на более точную: «Ты всегда можешь пошептаться со мной».
— Леночка, рада тебя слышать, — заворковала старая дама, — но боюсь тебе помогать, право слово.
— Людмила Владимировна, вы говорите загадками.
— Ну как же. Ты отличишься, и Кулик заберет тебя к себе.
— Об этом не беспокойтесь, — усмехнулась Петелина. — Повышение мне не грозит. Как бы со службы не вылететь.
— Он приставал, а ты отшила? — забеспокоилась опытная подруга, дававшая немало полезных советов по обращению с мужчинами.