Конференц-зал “Helix International” ослеплял блеском стекла, микрофонов и чужих амбиций.
Журналисты то и дело задевали его за живое, возвращали к тем воспоминаниям, от которых он пытался отгородиться. — Мистер Уинтерс! Правда ли, что вы до сих пор общаетесь с Изабеллой Харпер? — Александр, как вы себя чувствуете после аварии? — Вы жалеете о своём уходе из HarperCo?
Он не моргнул. Его голос был стальным, ровным, холодным:
— Я не комментирую личную жизнь.
И всё. Без эмоций. Но я видела — под этим спокойствием бушует буря.
Он прищурился, челюсть напряглась, пальцы побелели от напряжения. Я почувствовала, как воздух вокруг него стал плотным. Этот город, эти люди, их голоса — всё рвало его старые шрамы, заставляя вновь проходить через боль.
Я наклонилась к нему и тихо прошептала:
— Не трать нервы на мёртвое прошлое, Алекс. Пусть питаются крошками.
Он бросил короткий взгляд — благодарный, тёплый.
Одного мгновения хватило, чтобы я поняла: он держится. Хоть и с трудом.
После пресс-конференции нас пригласили в отдельный зал — встреча с владельцем “Helix International”, Хеликсом Кингсли.
Он был воплощением нью-йоркской власти: высокий, безупречно собранный, с лёгкой улыбкой и взглядом, от которого хотелось держаться настороже.
— Мисс Чон, — он протянул мне руку, чуть задержав прикосновение, — вы проделали колоссальную работу. Ваша аргументация в прошлом деле была… впечатляющей.
Я улыбнулась вежливо, но в глубине зала уловила ледяной взгляд Александра. Он не произнёс ни слова, просто наблюдал — ровно, спокойно, но его пальцы снова чуть сжались на подлокотнике.
Кингсли продолжал говорить, обращаясь к нам обоим, но его взгляд слишком часто возвращался ко мне.
Я чувствовала, как напряжение между мужчинами становится почти ощутимым — как электричество перед грозой. Александр не вмешивался, но его молчание было громче любого слова. Это была та самая тишина, что давит, заставляя других нервничать.
В отель мы прибыли поздним вечером.
“The Empire Grand” — роскошный, сверкающий, будто сам Нью-Йорк собрал свои лучшие иллюзии в одном здании. Нас провели через мраморный холл, где пахло свежими орхидеями и кофе, а свет мягко отражался от хрустальных люстр. Менеджер сообщил, что номера зарезервированы владельцем “Helix International” лично для нас. — Ваши апартаменты совмещены, мистер Уинтерс. Как вы просили.
Я замерла.
Совмещённые. Между нами — только тонкая дверь. Он обернулся, и я поймала его взгляд. Без намёков, без флирта — просто уверенность. Решение. Он привык держать всё под контролем, даже расстояние между нами.
Его люкс — строгий, глубокий, в сдержанных оттенках серого и синего. Панорамное окно открывало вид на Манхэттен, где огни казались бесконечными.
Мой — мягкий, светлый, с ароматом ванили и жасмина. Почти контраст, но как будто идеально дополняющий его.
Дэвид занёс багаж, оставил карточку на тумбе, а потом, словно невзначай, достал из внутреннего кармана небольшой футляр.
В нём — телефон. Не обычный. Матовый корпус, на экране — эмблема“ Winter Security”. Эксклюзивная модель, доступная только для своих. — Мисс Чон, — он подал устройство двумя руками, как нечто большее, чем просто вещь. — Если что-то понадобится — свяжитесь через этот канал. Защищённая линия. Никто не подслушает. Я подняла бровь, чуть усмехнувшись — Настолько серьёзно? — Распоряжение мистера Уинтерса, — спокойно ответил он. — Для вашей безопасности. И его спокойствия.
Я кивнула, приняв телефон, чувствуя вес — не только устройства, но и того, что стояло за ним.
Этот человек не делал ничего просто так. Даже способ остаться на связи с ним превращался в часть его контроля.
Позже, стоя у двери, разделяющей наши комнаты, я положила ладонь на прохладное дерево.
По ту сторону — он. Я слышала, как тихо скрипнуло колесо кресла, как он остановился. Тишина. Мгновение — и я почти почувствовала, как он собирается постучать. Моё дыхание сбилось. Но... ничего.
Тень в его комнате шевельнулась — и медленно отдалилась.
Я стояла, слушая, как стихает шум за дверью, и думала, что, может быть, у каждого из нас есть своя дверь, за которой мы прячем не тело — а боль, к которой пока не готовы прикоснуться.