Она не обязана тянуть мою боль на себе, хотя, кажется, делает это даже неосознанно.
Тишина.
Я сижу у окна, в кресле, глядя на город, который когда-то был всем, а теперь — просто декорацией к моей внутренней пустоте. С той стороны стены — она. Я чувствую. Слышу, как вода льётся в ванной, как она передвигается по комнате, как ставит что-то на стол. И эта простая бытовая симфония возвращает мне ощущение жизни, которое я давно потерял.
Я провожу ладонью по подлокотнику кресла и мысленно улыбаюсь.
Если бы кто-то сказал, что одна женщина сможет вытащить меня из тьмы — я бы рассмеялся. А теперь просто слушаю её дыхание за тонкой дверью… Я не выдерживаю — направляюсь к ней в комнату. Сначала постучал — тишина. Ещё раз. Ни звука. Дёрнул за ручку — дверь поддалась. Странно. Обычно она осторожна, закрывает всё за собой.
Двигаюсь дальше, осматриваюсь. Ловлю её аромат — тёплый, чуть сладковатый, и он будто впивается в кожу. Вдыхаю глубже, прикрываю глаза от удовольствия.
Слышу звук воды. Льётся — мягко, ритмично. Понимаю: Тесса в ванной.
Стоял пару секунд, борясь с собой: войти или уйти к чёрту, пока не поздно. Но, как назло, первая мысль всегда побеждает вторую.
Приоткрываю дверь, тихо, ровно настолько, чтобы заглянуть.
Если судить по моей прошлой жизни, женские тела я видел. Много.
И не просто видел. Но то, что сейчас передо мной — словами не передать. Это зрелище было слишком совершенным, чтобы отвести взгляд. Это не просто тело. Это искусство. Сквозь пар и блики света я увидел её — Тессу, расслабленную, погружённую в свой мир. Она лежит в ванне, пена мягко ложится на её кожу — чуть прикрывает грудь, скользит по шее, плечам. Но не скрывает. Нет, наоборот — подчеркивает. Я вижу всё. Соски, которые будто дразнят меня — слишком настойчиво, чтобы отвести взгляд.
Она в наушниках, тихо напевает под музыку, слегка покачивая ногой в воде. Мягкой губкой, вся в пенной роскоши, медленно проводит по телу. Волосы упали на одно плечо, и свет скользит по линии ключиц, заставляя её кожу блестеть.
Она словно создана, чтобы сводить меня с ума. Возможно, я выглядел последним придурком, подглядывающим через приоткрытую дверь. Но мне было плевать. Я просто стоял, не в силах двинуться.
Но вдруг — она чувствует мой взгляд.
Поднимает глаза. А я, как идиот, застываю, не зная, куда деться. Поздно. Пойман с поличным.
— Ах ты, скотина, Уинтерс! — закричала Тесса и метнула в меня мыльную губку.
Я не успел увернуться — и всё, смех вырывается сам.
Она злится — по-настоящему, но даже в этом злом блеске есть что-то невыносимо милое. Стоит там, вся в пене, старается спрятаться, но от неё прячется только пена, не тело.
— Прости, дорогая, я не удержался, — смеюсь, приближаясь ближе.
— А ну пошёл вон отсюда! — рычит моя пантера.
А меня это только больше забавляет.
— Если ты не заметила, сладкая, я давно уже не способен ходить, — ухмыляюсь, ловя её взгляд, в котором и ярость, и смущение, и искра.
— Тогда катись отсюда, Уинтерс! Или ты ещё и глаз лишишься!
Она хватается за всё, что под руку попадётся — флакон, щётка, мыло — и начинает швырять в меня, а я уворачиваюсь как могу, смеясь.
Мою дикую, взбешённую кошку этим, конечно, не остановить.
— Ладно, ладно, ухожу! — сдаюсь, пятясь к двери. — И, кстати… попка твоя — ммм… великолепна.
Закусываю нижнюю губу, не скрывая довольной ухмылки.
— Я сказала — пошёл вон!!! — визжит она, но я замечаю, как уголки её губ дрогнули — едва заметно, но всё же.
Она дотягивается до бутылька и уже замахивается. Я быстро разворачиваюсь, ухмыляюсь и вылетаю из ванной, пока цел.
За спиной слышится её смешок — короткий, раздражённый, но настоящий.