– Как скажешь, Миртл, – произнес Чанг, отставляя чашку. – Пойдемте, Чарли, подождете с нами снаружи.
Я посмотрел на Вирджинию. Она ободряюще кивнула, будто давая понять, что все идет так, как надо.
Солнце садилось. Последние лучи слабого оранжевого света скользили по палаткам.
– Вы ведь не простой человек? – вдруг спросил Энг, поправляя фрак и прищуривая и без того узкие глаза.
Я с недоверием покосился на него.
– Вы и ваш друг в черном цилиндре, тот, что у вас за спиной, – Энг кивнул, смотря куда-то за меня, – ваш друг не человек, это точно. А вы?..
– Вы о чем? – я испуганно заозирался. Черный цилиндр был ровно у одного моего «друга». И я бы не хотел его сейчас видеть.
– Ничего такого, – неожиданно успокаивающе произнес Чанг, глядя на меня. – Знаете, мы ведь и люди, и нелюди от рождения. Сами не знаем, что мы такое – не то один человек, не то двое. А у нелюдей есть свой, отдельный мир…
Энг пристально рассматривал меня.
– Откуда вам знать?… – растерянно спросил я.
– Я знаю точно. Я слышу этот мир, Чарли, – проговорил Энг, – иногда вижу его, смутно, будто сквозь грязную воду Темзы. Как только мы приехали сюда, я начал слышать, как нелюди воют ваше имя… И один из них сильнее всех… Он знает вас, он боится смотреть вам в глаза, он просит прощения… Ему стыдно, ему так стыдно за себя… Послушайте мой совет, Чарли. – Он перешел на шепот. – Ваш друг вам совсем не друг. Не верьте ни единому его слову, сколь бы обходителен и мил он с вами ни был. Он сделает дурно не только вам, но и Вирджинии. Он в ярости… – слова превращались в слабый лепет. – Вы не похожи на людей, теперь я это вижу… Все люди яркие, а вы пусты… Пусты внутри, Чарли, в вас нет ничего… Вы что-то потеряли… Забыли… Продали…
Энг замолк. Он испуганно смотрел куда-то за меня. Чанг неожиданно посерьезнел. Былая мягкость пропала с его пожилого лица. Он потрепал Энга за плечо, и тот будто очнулся.
– Не придавайте слишком много значения его словам, – Чанг попытался улыбнуться, но эта улыбка показалась невыносимо страшной. – Спокойной ночи, Чарли.
– И вспомните, – попросил Энг на прощанье. И братья, тяжело переступая, двинулись к своей палатке…
Я остался один на один с собой. Солнце исчезло за горизонтом, на небе слабым очертанием виднелась луна. Чернел небосвод, утыканный звездами. В белых брезентовых палатках загорались теплые, желтые фонари. Жизнь цирка шла сама по себе. Уроды… нет! люди занимались своими делами, готовились к новому дню.
Даже уроды были людьми.
А кем был я?..
– Ты понравился Миртл, – Вирджиния вылезла из палатки и сразу протянула мне плащ. – Не замерз?
– Нет, – я довольно улыбнулся, надевая залатанную и почищенную вещь. – Меня грело ожидание.
– Ожидание плаща? – она усмехнулась, вставая рядом со мной. Я почувствовал, как ее тонкое плечо дотронулось до моего.
– Нет. Тебя.
Мои слова показались мне самому неуместными, и я пожалел о них. Это было неловко, глупо. Она должна была в тот же момент развернуться и уйти обратно в палатку. И я бы это понял.
Но она все еще стояла рядом и молчала. Ничего не говорила, но и не уходила. Смотрела вверх, на звезды, и о чем-то думала.
– Ты же все понял, правда? – тихо спросила она и повернулась ко мне. Слабый теплый свет, сочащийся из палатки, скользнул по ее профилю. – Про то, чем я на самом деле тут занимаюсь?
– Да, – я аккуратно дотронулся до руки и несильно сжал пальцы Вирдж.
Мы снова замолчали. Под ее взглядом я терялся даже в лавке, а сейчас в полутьме, когда я мог смотреть в огромные карие глаза и держать ее за руку, сердце колотилось где-то в пятках.
– И ты не уйдешь из-за того, что…
– Не уйду, – твердо произнес я и опять замолчал. Она ждала, что я скажу что-то еще, я это чувствовал. Но нужные слова не подбирались, а те, которые были, застряли в горле.
Она отвернулась. Ее пальцы выскользнули из моей ладони.
– Знаешь, мне… ты… – Вирджиния опустила голову, потом подняла, нервно выдохнула, – я не знаю, как сказать…