– Имей в виду, Чарли, «подмастерье» и «слуга» – это разные вещи!
– Закрой рот!
Повисла гробовая тишина. Если бы у нас было по револьверу, дело наверняка закончилось бы перестрелкой.
– Хочешь идти, Чарли? Ладно, иди, – тихо процедил Уилл. – Но какой бы ни была расплата – она лежит только на твоих плечах. Я не буду тебе помогать, понял?
– В гробу я видел твою помощь, – выплюнул я, захлопнув за собой дверь лавки.
Я не шел – я летел по улице, не поднимая головы. Я вспылил и наговорил лишнего, и, что самое обидное, я хорошо это понимал. Упреки Уильяма имели резон, хоть и не хотелось этого признавать. В последние дни я просто использовал его. Горечь подползла к горлу, и когда я подошел к бакалейной лавке, то готов был развернуться и расплакаться. Но я этого не сделал. Желание увидеть Вирдж, хоть одним глазком, чтобы просто попросить прощения за мое отсутствие, взяло верх. К семи пятнадцати я дошел до главной площади и увидел большой красно-белый шатер, вокруг которого осталась только пара особенно медленных посетителей…
Я не знал, где искать Вирджинию. Чем ближе я подходил к шатру, тем глупее себя чувствовал. Не стоило приходить. Стоило развернуться прямо сейчас и идти обратно в лавку, но ноги несли к грязному, хлипкому красно-белому сооружению.
Вход в цирк ожидаемо был закрыт опущенным брезентом, от которого пахло сыростью и плесенью. Недолго думая, я приподнял кусок ткани, оказавшейся на удивление тяжелой и влажной, и прошмыгнул внутрь.
Внутри было тепло и тихо. В полутьме я слабо различал лавки и центр самой арены – работающая лампа давала слишком мало света. Слабый ветер бился в купол цирка снаружи. Скрипели лавки.
По левую руку я услышал шорох. По спине побежали мурашки.
Я был не один.
Что-то негромко щелкнуло, и прямо передо мной зажегся маленький огонек.
– Чарли? – спросил меня еле слышный девичий голос. – Что вы здесь делаете?..
Тени от огня плясали на ее лице, делая ее почти неузнаваемой.
– Вирджиния, я… – начал было я шепотом, но она дрожащим голосом перебила меня:
– Сюда идут. Надо уходить. Идите за мной!
Щелчок. Огонек потух. Тонкая рука схватила меня за запястье и потянула куда-то вперед, в темноту. Я быстрым шагом пошел следом, постоянно на что-то натыкаясь: на скамьи, на складки ковра на полу…
– Вирджиния, где ты? – донеслось откуда-то издалека.
– Быстрее! – шепотом подгоняла Вирдж. – Сейчас налево и…
В кромешной темноте она затянула меня в какой-то тесный ящик (видимо, это был цирковой реквизит) и быстро, почти беззвучно закрыла дверь.
– Вирджиния! – послышалось ближе. – Компаньоны приехали! Где ты, дрянь?!
– Что происходит? – чуть слышно спросил я.
– Молчите, прошу вас, – выдохнула она. – Я не переживу это все еще раз.
За дверью послышались быстрые шаги и неразборчивая речь. Тонкая полоска света пробралась под закрытую дверь комнатки.
– Вирджиния! – рявкнул голос. – Моему терпению есть предел, что б ты знала! Выходи сейчас же!
Она вдруг боязливо вжалась в меня. Так, будто я мог спрятать ее от того, кто стоит за дверью. Защитить.
– Ты сама знаешь, что лучше выйти, – умасливающе проговорил мужской голос. – Я могу попросить гостей относиться к тебе менее уважительно. Ты же помнишь, как это было?..
Она вцепилась пальцами в лацкан моего плаща. Я прижал ее к себе и неожиданно почувствовал, как быстро и сильно бьется ее сердце.
– Вирджиния!
Ее плечи мелко затряслись.