– Она задыхается! – закричал я, стараясь выхватить из рук Контролера шар, но тот поднял его в воздух.
– Да, она умрет через двенадцать минут от удушения, – деловито кивнул Контролер. – Это будут двенадцать минут агонии, не сомневайтесь. А впрочем… Вы служили нашему делу семь лет верой и правдой…
На секунду в его холодных глазах блеснуло сожаление.
– Ах, Чарли-Чарли, вы мне так нравитесь. Знаете, ваше трудолюбие порой поражает, как и ваша честность. Гарольд таким никогда не был… Она будет жить ровно до вашего следующего проступка, так уж и быть.
Белый туман отступил, шар исчез из рук Контролера.
– С ней все будет хорошо?
– Да, – он успокаивающе кивнул, – поверьте мне.
– С чего мне вам верить?! – во мне кипел гнев. – Вы только что чуть не убили ни в чем не повинную девушку!
– Во-первых, у вас нет выбора, – ухмылка исказила лицо Контролера. – Во-вторых, вашу жизнь однажды уже передали мне, и вы до сих пор живы… Все-таки мне нужно что-то взять в качестве Расплаты. Думаю, вы не будете возражать…
Контролер резким движением схватил со стола металлическую руку.
В камине, до этого заботливо потушенном Уиллом, всполыхнуло зеленое, едкое пламя. По стене поскакали нечеловеческие тени. Казалось, что они проедают меня яростными взглядами.
«Нарушил, – прохрипела одна из теней над моим ухом. – Чарльз нарушил договор!»
– Простите меня, Чарли, таковы правила.
Рука полетела в камин. Зеленые языки пламени облизывали ее, и латунь, шипя, стекала в беснующийся костер. Три мои бессонные ночи плавились на глазах. По мастерской полз тошнотворный запах жженого металла и можжевельника. Я схватил кочергу, попытался вытащить из огня то, что оставалось от руки. Тени кричали, наперебой, все разом. Я чувствовал холод от их прикосновений на плечах и шее. Жар от зачеловеченского пламени опалял лицо. В мгновение ока кочерга накалилась, и я взвыл от боли, откинув ее.
– Вы ее не достанете, – холодные глаза Контролера смотрели на меня не то с сочувствием, не то с усмешкой, не то с надеждой. – Таков договор.
Пламя, можжевельник, жар и холодные голубые глаза внезапно сложились в моей голове воедино.
Я все вспомнил.
Рука была сожжена окончательно и бесповоротно, но времени на раздумья не было. Варианта было два: завтра сказать Вирджинии, что я не смог выполнить ее заказ, как-нибудь обойдя те обстоятельства, из-за которых так получилось; или же попытаться из остатков латуни и бронзы соорудить новую руку, благо я изначально заказал больше металла, чем нужно.
Решено было делать руку заново. Я дал толику надежды Вирджинии – этой хрупкой, но несгибаемой и гордой девушке, и теперь не мог ее не оправдать.
Во второй раз было проще. Я уже знал точно, что и как нужно делать, предотвращал те ошибки, которые совершал в первый раз. Повторять свою же работу без малейшего отдыха утомительно, но я не мог выделить себе время на лень. Все должно было быть сделано быстро.
Не спать было легче, чем я предполагал. Меня будоражили воспоминания детства, обрушившиеся на меня бесконечным потоком. Теперь я знал точно, у кого надо расспросить про отца. Ник наверняка все про него знал. Ведь именно Ник заключал с ним ту проклятую сделку.
К семи утра я полностью отлил весь каркас, оставалось только заново собрать его и обить кожей. Такая резвость напугала даже меня самого. Будто бы ночь специально растянулась так, чтобы я все успел.
Уилл, как обычно, пришел к восьми. Он был делано насуплен и показательно недоволен. Он старался сделать вид, что все еще обижен и ему ни капли не интересно, почему я не сплю, приходил ли Контролер и почему я пересобираю руку.
– Доброе утро, Чарли, – буркнул он.
Я оторвался от сборки шарнира, снял лупа-очки и неожиданно для себя бойко выдал:
– Прости меня, Уильям, я был очень неправ, зол и наговорил лишнего. Я виноват, что подставил нас под удар Контролера.
Уильям оторопел. Он так и остался стоять в фартуке, повешенном на шею.
– Что?.. – испуганно переспросил он. – Чарли, это точно ты?
– У меня очень мало времени, – я надел очки обратно и вернулся к работе. – В общем, Уильям, я повел себя очень некрасиво. Ты помогал мне всю неделю и очень хорошо справлялся со своими обязанностями. Знаешь, что я думаю, Уилл? Пора бы начать платить тебе за работу.
Он все еще молчал.