Мне всегда казалось, что я лишен горячности. Отец говорил, что нервозность и вспыльчивость должны быть чужды часовщику. Сейчас мне бы хотелось спросить у него что-то вроде: «А ты был сдержан и спокоен, когда встретил мою мать?»
Увидев меня в белой рубахе и чистом фартуке, Уилл насмешливо приподнял бровь и, не удержавшись, хмыкнул. Видимо, надеть парадную рубашку и отстирать фартук было слишком широким жестом.
– А этот блестящий золотой соверен – Чарльз Дей, хозяин лавки. – Уильям небрежно качнул головой в мою сторону, не отвлекаясь от покупательницы, коей была Вирджиния. – Что вам угодно, мисс? Часы? У нас есть всякие: наручные, настенные…
Она не смогла сдержать улыбки:
– Нет, меня не интересуют часы, – проговорила она, поправляя плащ, – особенно наручные, Уильям.
И тут он понял, кто перед ним стоит. Горе-продавец смутился, покраснел до самых кончиков ушей и быстро проговорил что-то вроде: «Извините, виноват…» Она кивнула в знак примирения и перевела взгляд на меня:
– Вам есть что мне показать, мистер Чарли Дей?
Я будто снова стал маленьким мальчиком. Это похоже на то чувство, которое испытываешь, когда впервые пытаешься поставить в механизм шестеренку: ты только берешь в руки пинцет с деталью, а отец внимательно смотрит за каждым твоим действием. Это волнительно: у тебя нет ни капли навыка, но как же хочется понравиться.
– Конечно. Следуйте за мной, мисс Вирджиния, – я предложил ей локоть и краем глаза заметил, как Уильям закатил глаза.
– Уильям – хороший малый, – шепнула она мне, пока мы пробирались по узкому коридору. – Он продавец?
– Нет, – откликнулся я, – подмастерье.
Она задумчиво кивнула, машинально поправив манжету моей рубашки.
Что-то в ней поменялось со вчерашнего вечера. Вишневое платье все еще было грязным, носки белых ботинок давно превратились в серые, но она казалась еще прекрасней, чем накануне. Не было того страха и отчаяния, которые она силилась скрыть ночью. Наоборот, сейчас она излучала немыслимое спокойствие и уверенность.
Когда мы зашли в мастерскую, Вирдж отпустила мою руку и завороженно оглядела комнату. Я никогда не относился к этому месту как чему-то удивительному: это была просто каморка с камином, столом и кучей шкафов, и я не понимал, что в этой комнате видит Уилл – он относился к мастерской как к святыне. Вирджиния, вероятно, как и Уильям, заметила в этом беспорядке что-то большее, чем просто рабочее место.
– Вы здесь работаете? – спросила она, рассматривая висящую на стене полку с инструментами. – Вам тут не тесно?
– Нет, ни капли, – я пожал плечами. – Удобно, когда все под рукой. О, черт, простите…
Она усмехнулась краешком губ:
– Не думайте, меня не задевает. Вас же не задевает, что вы часовщик, правда? Мой недостаток тоже давно стал моей работой, но сейчас не об этом… Вы говорили про эскизы. Можете показать?
– Да, конечно, все здесь, – я подошел к столу, – вот, смотрите. Я сделал несколько эскизов… У них у всех одинаковая механика, только разный внешний вид и тяжесть. Вот эта…
Я указал на чертеж полностью металлической руки.
– …состоит из латуни и бронзы. Внутренний механизм будет из латуни, а внешний корпус из бронзы. Бронза, конечно, тяжелее, но она более износостойкая, поэтому такой корпус будет долговечнее. У этой руки есть значимый минус: она будет очень тяжелой – больше двух с половиной фунтов. А этот…
Я показал второй чертеж, с кожей.
– У этого внутри латунь, снаружи – грубая кожа с элементами из бронзы. Она будет гораздо легче, около фунта. Оба приводятся в движение ключом в плечевом суставе, сгибаются в локте на любой необходимый градус. Пальцы двигаются, за счет тугих шарниров можно придать любое положение, но их уже придется двигать вручную, как и предплечье… Вот. Что думаете?
Вирджиния сжимала в руке тонкий пласт латуни. Она прищурилась и нагнулась над столом, чтобы лучше видеть каждую линию.
– Это… прекрасно, – выдохнула она. – Просто невероятно, Чар… мистер Дей.
– Можно просто Чарли, – тихо произнес я, облокотившись на столешницу. – Выбирайте, какой для вас смастерить?
– Тот, что с кожей, полагаю, – Вирджиния выпрямилась и посмотрела на меня огромными медными глазами, – раз он легче. Сколько будет стоить ваша работа, Чарли?
– Три шиллинга.
– Не шутите со мной, – она слегка поджала губы. – Просто назовите цену.
– Ровно три шиллинга, – повторил я, – я и не думал шутить, мисс. Это будет стоить вам ровно три шиллинга. Я не могу просить с вас больше, это не в моих правилах.