Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России: читать начало книги онлайн

Окончательный компромисс, который открыл путь к завершению переговоров, выражался в следующем. Греция отказывалась от своего требования включить предложение о разделе Македонии в соглашение, Болгария – от требования принять заявление в пользу македонской автономии. Это в итоге означало, что им не удалось договориться по проблеме, которая разделяла их в наибольшей степени. Она оставалась открытой и должна была каким-то образом решиться после победоносной войны против Турции.

После того как македонский вопрос вынесли за скобки, переговоры пошли быстрее. В последний день апреля Гешов сообщил Неклюдову, что его переговоры с греческим посланником успешно продвигаются и что он ожидает скорого подписания союзного договора. Две недели спустя 13 мая он прочитал ему текст договора на французском языке, представленный Афинами, и выразил уверенность, что он будет одобрен царем Фердинандом. Договор об оборонительном союзе между Болгарией и Грецией был наконец подписан 29 мая 1912 г.

Договор был секретным, рассчитанным на три года. Несмотря на то что формально он был оборонительным, в действительности он имел наступательный характер и был направлен против Турции. Договор обязывал обе страны прийти друг другу на помощь в случае, если одна из них подвергнется нападению Турции. Но самым важным было обещание «оказывать поддержку друг другу и действовать совместно, как в отношении турецкого правительства, так и великих держав; иметь целью всех предпринимаемых действий защиту преимущественных прав, упомянутых в договорах, представителей греческой и болгарской национальностей, достижение политического равенства и реализацию на деле конституционных гарантий».

Тот факт, что нарушение договорных прав, о которых Софии и Афинам было хорошо известно, стал скорее правилом, чем исключением в Османской империи, способствовал немедленной трансформации соглашения в наступательный союз.

Греко-болгарское соглашение в еще большей степени, чем союз между Сербией и Болгарией, было следствием давления внешних событий за пределами границ обеих стран и появления в связи с этим новых возможностей. Традиционных противников свело вместе не искреннее желание долговременной дружбы; просто они понимали, что нуждаются в обоюдной поддержке и зависят друг от друга. Именно это, собственно говоря, и было наиболее слабой стороной их союза.

На протяжении всего лета 1912 г. Османская империя была поистине в состоянии хаоса. Правительство в Константинополе было неспособно справиться с взрывоопасной ситуацией; кризисы следовали один за другим, что угрожало полным крахом существовавшего порядка и власти в Европейской Турции.

Не видно было конца войны с Италией. С целью заставить Порту принять их условия итальянцы угрожали перенести военные действия на территорию Турции. Весной они начали переговоры в Софии с представителями Балканских государств. Дополнительным предупреждением стала атака итальянского военно-морского флота на Дарданеллы в ночь на 23 июля 1912 г.

Македонский комитет не давал угаснуть пламени восстания в Македонии. Достаточно упомянуть только об одном из многих инцидентов, нарушавших общественный порядок. 1 августа 1912 г. во время взрывов бомб в городе Кочани было убито 39 и ранено свыше 100 человек. В последовавшей за этим бойне погибло более 120 человек. Эти взрывы, как и многие другие акты насилия, были, наиболее вероятно, делом рук македонских террористов. Этот факт, однако, не сбил волну общественного возмущения, которая поднялась из-за «бойни в Кочани». Митинги протеста проходили по всей Болгарии. Большое собрание в Софии, организованное македонскими обществами 13 августа 1912 г., призвало «правительство Царства Болгарского предпринять все необходимые меры для избавления Македонии и района Адрианополя от турецкого рабства».

Мятеж албанских племен, вновь вспыхнувший в мае 1912 г., приобрел характер турецкой революции против режима младотурков. Офицеры гарнизонов Скопье, Салоник и Константинополя проявили большую симпатию к албанскому движению. Совместно они потребовали и заставили уйти в отставку 10 июля 1912 г. сначала Шевкет-пашу, великого визиря, а неделей позже весь кабинет, представлявший партию «Единение и прогресс», который возглавлял Саид-паша. Новое правительство, сформированное главными оппонентами партии «Единение и прогресс», не имело достаточно опыта, чтобы справиться с ситуацией. Его сторонники были менее дисциплинированы и не столь хорошо организованы, как младотурки. Правительство не видело иного выхода из албанского тупика, кроме как пойти на далекоидущие уступки повстанцам.

9 августа албанцы представили свои требования из 14 пунктов комиссии, прибывшей из Константинополя для переговоров с ними. Неспособность турецкого правительства дать быстрый и благоприятный ответ на их требования заставила албанцев снова перейти к активным действиям. Вскоре им удалось захватить города Призрен, Нови-Пазар и Скопье. Численность вооруженных отрядов шиптаров превысила уже 15 тысяч человек. 20 августа Константинополь согласился принять все 14 пунктов, что в итоге привело к тому, что албанцы получили контроль над вилайетами Янина, Косово, Битола (Монастир) и Скутари.

Капитуляция Турции удовлетворила албанцев, по крайней мере на время. Но в конечном счете она только усугубила кризис на Балканах. Болгария, Сербия, Греция и Черногория увидели в договоренности целенаправленную попытку установить албанскую автономию и контроль над четырьмя важными вилайетами, которые в действительности должны были принадлежать им. Они твердо решили покончить с албанской автономией, чего бы им это ни стоило.

Летом 1912 г. Турция столкнулась с возможностью полномасштабной войны с Черногорией из-за пограничных споров, которые привели к серьезным вооруженным столкновениям. 11 июля совместная турецко-черногорская комиссия подписала пограничный протокол, согласно которому Черногория получала небольшой участок территории, включительно с деревней, населенной одними албанцами. Король Никола сразу же ратифицировал соглашение и призвал Порту последовать его примеру незамедлительно. Однако последняя предложила отложить ратификацию до тех пор, пока в Албании не установится порядок. Албанцы явно не хотели находиться под суверенитетом Черногории, и турки опасались, что ратификация и исполнение протокола в данный момент приведет к резкому обострению уже и так опасного положения в Албании.

Это было неприемлемо для короля Николы, и он обратился к великим державам, чтобы те заставили Турцию выполнить все те положения, о которых договорились обе стороны. Он пригрозил взять дело в свои руки, если они не сделают этого. 17 июля произошло пограничное сражение близ Подгорицы, продолжавшееся шесть часов. В начале августа войска Черногории пошли в наступление на турецкие позиции и захватили небольшую территорию в окрестностях Гусине. Еще одно боестолкновение произошло на восточной границе вблизи города Колашина, а Потопов, российский военный атташе в Цетине, сообщал, что король Никола намерен серьезно рассмотреть план наступления на Скутари и Гусине.

Турки ответили 5 августа двадцатичетырехчасовым ультиматумом. Они потребовали представить им письменное заявление, что войска Черногории получили приказ оставить занятую ими турецкую территорию и что Черногория готова принести официальные извинения в письменном виде. На следующий день после того, как Цетине отказалось выполнить эти требования, турецкий посланник информировал министра иностранных дел Черногории, что «начиная с этого вечера у Турции не будет своего представителя в Цетине».

Так как ни Черногория, ни Турция не были в состоянии продолжать военные действия, они предпочли больше не обсуждать спорный вопрос в данный момент. Однако, как и в случае с другими вопросами, упомянутыми нами ранее, эта проблема осталась нерешенной; и король Никола в итоге использовал ее как основной предлог для начала войны союзных Балканских государств против Турции.

Великие державы продолжали свои попытки положить конец итало-турецкой войне. Россия, в частности, неоднократно предупреждала Балканские государства о необходимости избегать соблазна нарушить мир и территориальное статус-кво на полуострове, воспользовавшись сложным положением Турции в Албании, Македонии и Старой Сербии. Хотя балканские правительства всегда помнили обо всех требованиях и вмешательствах «Европейского концерта», теперь они были особенно обеспокоены поведением и намерениями Австро-Венгрии.

Предвидя реакцию Балканских государств на свое вмешательство в албанские дела, Вена начала решать вопрос с нападок на Сербию и Черногорию. Австрийское правительство возложило на них основную вину за беспорядки и насилие в Албании. «Белградскому правительству не следовало бы играть роль подстрекателя, – писал граф Берхтольд, – ведь оно никогда не упускало возможности возвести поклеп на нашу политику, которая нацелена исключительно на поддержание мира на Балканах, и приписывать нам, не представляя ни малейшего доказательства, такие интриги против албанцев, которыми сейчас как раз и занимается Белград».

13 августа 1912 г. граф Берхтольд направил циркулярную ноту в столицы великих держав, в которой он воздавал должное османской администрации за ее усилия подавить албанское восстание, избрав для этого путь разумных уступок. Одновременно он выразил удивление неблагоприятной реакцией христианского населения Османской империи и недвусмысленно осудил попытки Болгарии, Сербии и Греции воспользоваться этими уступками для выдвижения территориальных претензий к Европейской Турции. По мнению Вены, достигнутая договоренность между албанцами и Константинополем не задевала их интересы и поэтому не должна была бы вызывать у них беспокойства. Граф полагал, что балканским христианам следовало бы даже приветствовать «этот первый шаг в направлении к децентрализации администрации».

Соответственно, он просил великие державы поддержать Порту и политику административной децентрализации и предупредить Балканские государства, чтобы те воздержались от необдуманных действий, которые могут взорвать ситуацию. Тем более что Мухтар-паше необходимо время для выполнения его программы. В конце месяца поползли слухи, что граф Берхтольд намеревался выступить с призывом созвать конференцию великих держав для рассмотрения Балканского кризиса.

Но конференция так и не собралась, и планы Берхтольда окончились ничем. Его инициатива только усилила антагонизм между балканскими правительствами, которые громогласно осудили ее содержание и его самого. Это может показаться парадоксальным, но, по-видимому, они имели договоренность с великим визирем. Последний интерпретировал инициативу Берхтольда как попытку со стороны Австро-Венгрии заставить албанцев потребовать полной автономии, о которой они до этого времени и не думали. Как предположил Й. Йованович, это было продолжением политики графа Эренталя, который стремился создать автономную Албанию из вилайетов Косово, Монастир, Янина и Скутари, которые тяготеют к четырем соседним государствам. Вот почему они не могли реагировать положительно на предложение Берхтольда, которое было направлено против их интересов в Албании и едва ли могло способствовать делу мира. Правительства трех Балканских стран заявили, что ни население их стран, ни их соотечественники в Европейской Турции не согласятся с контролем Албании над четырьмя вилайетами. 18 августа 1912 г. болгарский, греческий и сербский посланники в Петербурге сделали общее заявление. Они потребовали предоставить христианскому населению Османской империи те же самые права и привилегии, что были дарованы албанцам.

Австро-Венгрия пыталась получить поддержку от «Европейского концерта» своей политике. Но вопреки своим ожиданиям, граф Берхтольд поднял вопросы, которые разделяли великие державы, но были направлены на объединение Балканских государств. Кризисное положение как дипломатии Австро-Венгрии, так и Османской империи способствовало формированию Балканской системы союзов. В отличие от переговоров, в результате которых образовались союзы между Сербией, Грецией и Болгарией, последовавшие затем переговоры проходили в обстановке полной секретности, без поддержки и, конечно, втайне от России. Более того, балканские правительства вели эти переговоры с определенной целью начать войну с Турцией.

На этот раз инициатива была за Грецией. 20 августа 1912 г. греческое правительство обратилось к Белграду, Цетине и Софии с предложением, что Балканским государствам, возможно, следует пересмотреть свою политику. Оно объясняло это тем, что положение в Албании продолжает оставаться сложным, вновь возник пограничный конфликт между Турцией и Черногорией, а самое важное событие – это недавняя инициатива графа Берхтольда. Несколько дней спустя, 25 августа Афины сделали следующий шаг. Они предложили обратиться с просьбой к великим державам, чтобы те заставили Турцию провести реформы в Европейской Турции, и, если будет необходимо, они должны быть готовы поддержать это требование, проведя мобилизацию. В случае если пограничный спор между Турцией и Черногорией перерастет в вооруженный конфликт, последует нота от Греции, и тогда три других Балканских государства должны вступить в войну на ее стороне.

И сербы, и болгары приняли последний пункт, но у них возникли серьезные сомнения относительно реформ. Белград опасался, что коллективное заявление, направленное великим державам, может привести к примирению между Италией и Турцией, к взаимопониманию между Австро-Венгрией и Турцией и, возможно, к соглашению между Италией и Австро-Венгрией по албанскому вопросу. София, однако, сомневалась в искренности греков, сделавших такое предложение. Она подозревала, что Афины просто пытались выяснить, на что готовы два славянских государства на севере. Более того, хотя Гешов и рассматривал вопрос реформ как прекрасный повод к войне, он считал безрассудством провоцировать Турцию еще до того, как Балканские государства завершат все необходимые дипломатические и военные приготовления и примут окончательное решение начать войну.

Болгары между тем решили больше не тратить время. 26 августа 1912 г. царский совет собрался в месте Чамкория, охотничьем убежище царя Фердинанда. Кроме царя, который председательствовал на собрании, там присутствовали Гешов, Данев, Теодоров и генерал Н. Никифоров, военный министр. Они приняли решение, что, когда будут завершены дипломатические и военные приготовления, Балканские государства-союзники выдвинут Турции ультиматум с требованием немедленного и безусловного выполнения статьи 23 Берлинского трактата. В случае если Порта отвергнет ультиматум, они проведут мобилизацию и объявят войну. По словам Тошева, Греция, Сербия и Черногория одобрили решение в принципе. Двумя днями позже А. Колушев, болгарский посланник в Цетине, который был в Софии в это время, вернулся на свое рабочее место, чтобы получить согласие Черногории.

В мае 1912 г. Данев представил вопрос об участии Черногории в сербо-болгарском союзе Сазонову во время посещения Ливадии. Сазонов высказался против этого, несмотря на тот факт, что небольшое королевство традиционно было зависимо от Петербурга и, согласно положениям военного союза, заключенного с Россией в 1910 г., было связано с ней политическими и военными узами. Дело заключалось в том, что со времени Боснийского кризиса Петербург сильно устал от короля Николы. Русским не нравились его независимое поведение, постоянный воинственный настрой и его всегдашняя готовность использовать каждую возможность для нагнетания напряженности на Балканах. Например, вскоре после начала итало-турецкой войны он попытался достичь соглашения с Италией. Когда его попытка провалилась, он превратился в самого ярого и воинственного сторонника наступления войск Балканского союза против Турции. В обоих случаях он действовал вопреки статье 7 договора о военном союзе с Россией.

Более того, русские также подозревали Цетине в тайных договоренностях с Веной и в явном распространении австрийского влияния в Черногории. В конце октября 1911 г. король Никола пригрозил заключить союз с Веной, если Австро-Венгрия позволит Черногории продвинуть свои границы в южном и юго-восточном направлении в Албанию и Старую Сербию. Вдобавок он также сказал Арсеньеву, российскому посланнику, что граф Эренталь обещал его стране значительное приращение территории, «если Черногория будет маршировать плечом к плечу с Австро-Венгрией». В феврале 1912 г., несмотря на настойчивые возражения России, Цетине пригласило австрийских экспертов-юристов для наблюдения за реформой судопроизводства и юридических институтов королевства. В следующем месяце стало известно, что австрийцы построят стратегическое шоссе, связующее Грахово и Трубел. К осени, когда проект должен был быть завершен, еще одно протяженное шоссе должно было соединить австрийский порт Ризано в Далмации и город Никшич в центральной части Черногории. Миллер, российский поверенный в делах в Цетине, который сообщил об этих новостях, был уверен в существовании политического союза между Австро-Венгрией и Черногорией.

По этим причинам Сазонов предупредил Данева в Ливадии, что, если Черногория присоединится к Болгарии и Сербии, о существовании альянса «неизбежно станет известно Австрии в очень короткое время». А в случае сохранения враждебных отношений между Сербией и Черногорией у такого союза не будет надежного фундамента. Наконец, он также предупредил его, что «беспринципный король Никола может спровоцировать и втянуть Болгарию и Сербию в войну против Турции, против чего категорически выступает Россия».

Либо Данев отказался серьезно воспринять предупреждения Сазонова, либо уже было поздно. В любом случае они не повлияли на будущую политику Болгарии и на более воинственный подход Балканских государств. На обратном пути из России на первой неделе июня Данев остановился в Вене. Царь Фердинанд и Гешов были уже там с официальным визитом. К ним присоединился Теодоров, который прибыл из Парижа, где он вел переговоры о займе, а затем и Ризов, который был вызван Гешовым из Рима. 3 июня царь Фердинанд отправился в Берлин. Тем временем болгарские ведущие государственные деятели продолжили обсуждение важных политических вопросов, подробности о которых неизвестны. По признанию Гешова и Тошева, они обсудили вопрос о войне с Турцией. Затем Гешов отправился вслед за царем Фердинандом в Берлин, а Теодоров вернулся в Софию. Но Данев и Ризов продолжали оставаться в австрийской столице, где ожидали приезда короля Николы и его окружения с официальным визитом.

Вскоре после их приезда Ризов обратился к М. Мартиновичу, премьер-министру Черногории, с которым он был знаком, и условился о встрече. Достаточно странно, что эта встреча, которая положила начало серьезным переговорам между Болгарией и Черногорией, прошла в Хофбурге, в апартаментах короля Николы. Она продолжалась недолго, так как обе стороны сразу пришли к согласию по основному вопросу. Мартинович прямо заявил, что Черногория готова нанести удар по Турции немедленно и без официального объявления войны, как только Болгария согласится предоставить финансовую помощь для содержания черногорской армии. Данев и Ризов были в восторге, но, прежде чем действовать дальше, они предложили обсудить все детали между двумя правительствами.

После Вены переговоры продолжились в Цетине. В разговоре с Колушевым, состоявшемся 18 июля, король Никола настаивал на немедленном достижении договоренности. Он вновь повторил, что готов начать боевые действия первым, но он должен получить гарантии, что Болгария вступит в войну вскоре после Черногории. Должно быть, ответ Софии был благоприятным, так как до конца месяца король Никола представил на рассмотрение детальный план из 8 пунктов, который мог как лечь в основу устной договоренности, так и стать фундаментом официального союзного договора, направленного против турок.