Чужачки: читать начало книги онлайн

– Это на тебя не похоже, – сказала она Нине, когда та в очередной раз опоздала в школу, заснула на уроке и с трудом сдала контрольную по математике. – Ты умница, перед тобой все двери открыты, посмотри, как все парни на тебя смотрят и как девушки тобой восхищаются, что тебе еще нужно? Все остальное может подождать. Все. Сперва сдай экзамены, а потом уже всякие глупости.

И Нина промолчала. Она знала, что Галит права, но ее уже закрутил тот вихрь вещей, которые он покупал ей, дарил и делал для нее. Она попыталась сказать ему, что ей нужна какая-то передышка, но он возразил, что сейчас пасхальные каникулы и чего ей больше хочется – попусту здесь сохнуть или переехать в крутую квартиру в Тель-Авиве, где будут вечеринки и рестораны?

– А после каникул я привезу тебя взад, – сказал он, и она не стала исправлять его иврит. – Давай, покайфуем здесь месяцок, а после ты вернешься домой.

Она сказала, что не месяцок, а две недели. И Джонни ответил:

– Лады.

Но за последние несколько дней все изменилось. Изменился и он. И после того, как они вернулись от фотографа, он забрал у нее телефон в наказание за ее поведение.

– Получишь обратно в ночь седера, если будешь прилично себя вести, – сказал он ей, а она – вот идиотка! – вместо того, чтобы вести себя прилично, стала приставать, чтобы взял куда-то порасслабиться.

– Приволок ее к нам? – с улыбкой спросил тот дохляк, когда они спускались в лифте.

– Следи за языком! – сказал Джонни, и дохляк и молодой парень, который был с ними, замолкли. Она попыталась разрядить обстановку, стать милашкой, и улыбнулась, и погладила его – так хотела вернуть свой телефон и знала, что он отдаст, только если она будет веселой и обольстительной, с ним и его дружками. «Главное – не показывай ему, что злишься, – напомнила она себе, – завтра ты найдешь способ отсюда сбежать. Уж как-нибудь найдешь. Потому что так больше нельзя». И Джонни тель-авивский – абсолютно не ее Джонни. Только бы вернул телефон, со всем другим она справится.

И она играла в эту игру, когда самой от себя тошно, хихикала и покрывала его поцелуями. И когда они подошли к машине, Джонни сел рядом с молодым водителем, а она втиснулась на заднее сиденье между дохляком и другим мужиком, от которого несло сигаретами и который ей улыбался.

Они ехали и ехали, и, когда ярко освещенные многоквартирные здания с блестящими вестибюлями постепенно сменились на покосившиеся от старости дома, а по улицам стали разгуливать иностранные работяги, эти двое начали ее лапать. Водитель объяснил Шмуэли, что они запаздывают уже на две недели и что они не могут так вот взять и сорвать сделку, это выставит его в жутком свете. Все распалились, и пошла ругань, и тут машина остановилась. Шмуэли и тот мужик, что сидел рядом с ней, вышли из машины и направились к дому. Как раз в этот момент кто-то вышел из него, увидел их, испугался и пустился наутек, а они побежали следом. Молодой водитель присоединился к ним, и курильщик схватил парня, который пытался убежать. Шмуэли медленно подошел к нему, и парень упал на колени. Проезжающая машина осветила его лицо, и Нина увидела страх. Она в жизни не забудет его лица, его взгляда. Этого ужаса. Дохляк и молодой мужик поволокли его в переулок между домами, а Шмуэли последовал за ними.

Она обязана была сбежать в ту же секунду, но ее как парализовало. На улицу выскочила женщина на высоких каблуках и истошно заорала: «Леонид? Леонид!» И один из мужиков эту женщину схватил и попытался затащить во двор дома, но она вырвалась и с криками убежала.

Нина подходит к старушенции, трогает ее за плечо, и та от неожиданности вздрагивает.

– Доброе утро! – говорит Нина старушке, у которой на лице бурлящая река вопросительных знаков, будто она ищет в глазах Нины подсказку, а на губах застыла улыбка, и кажется, что где-то там, позади глаз, крутятся шестеренки, которые давно иступились, и машина работает со сбоями.

Внезапно Кармела выглядывает на улицу и говорит:

– Да уже вечереет.

Это пугает Нину. Эти старухи всегда считают, что кто-то их грабит. Она доложит полиции, что одна девица пыталась тут ее ограбить. И кому они поверят? Конечно же, старухе с ее дурацкой улыбкой. Наверняка. Надо бы убраться отсюда подобру-поздорову, но она понятия не имеет куда, и у нее ни гроша. Сейчас, когда эта история попала в новости, все еще опаснее.

– Я только что проснулась, поэтому и пожелала тебе доброго утра.

Старушенция продолжает смотреть на нее с отрешенной, непонимающей улыбкой.

Нине уже тяжки мучения этой старой женщины, пытающейся связать черты ее лица с какими-то крохами воспоминаний, она начинает ощущать давление, напряженность, что витают в воздухе. А напряженность и давление вредны для здоровья старой женщины, и она решает прошептать ей:

– Дана.

Это срабатывает как по волшебству. Старушенция тут же приходит в себя, возвращается к умиротворенности.

– Даночка моя! – восклицает старушка, обхватывая лицо Нины своими иссохшими, мокрыми от воды и огурцов руками, а ее глаза полны слез. – Моя Даночка, ты приехала ко мне. Ты приехала!

Нина смотрит ей в глаза, в мутную пелену, которая с годами покрывает глаза стариков, и думает о тумане, застилающем ее мысли.

– Покушай чего-нибудь, – говорит старушка, садясь и кладя огурец и йогурт на стол, где стоит закрытая коробка с мацой.

Нина открывает холодильник. В нем только половинка пакетика сливочного масла, немного маргарина, джем, яйца и много грязи. Она осматривается. В отличие от пыльной, но прибранной комнаты, в которой она спала, здесь очень грязно и захламленно.

– Кто помогает тебе убираться? – спрашивает она.

– Даночка приехала, – говорит старушка с сияющим от счастья лицом.

«Может, она воображает, что я – уборщица, – думает Нина, – и это было бы лучше всего. Уборщица – это здорово. Я могу быть уборщицей или сиделкой». И она принимается мыть тарелки, что в раковине, но ее одолевает голод. Нина открывает шкафчик, затем другой, а в третьем находит плитку горького шоколада. Лучше бы, конечно, молочного, но и этот сойдет. Пока здесь не будет чисто, она не сможет есть ничего, кроме того, что в упаковке. Она открывает коробку с мацой и берет кусочек. Кармела рада и тоже берет кусочек.

«Компьютер», – внезапно доходит до нее. Если не телефон, так хотя бы компьютер. Вроде в гостиной она видела компьютер. Она войдет в систему и проверит, не говорят ли про нее и не ищут ли ее. Но зачем кому-то ее искать? Она вспоминает, как Джонни рассмеялся, когда спросил: «Да кто тебя будет искать? Никто».