Чужачки: читать начало книги онлайн

– Итамар! – говорит Кармела, и лицо сияет. – Итуш. Как ты? Да, я в порядке. Нет, не волнуйся. Чего ты волнуешься? Когда ты приедешь? Ладно, до Дня памяти есть время. Да. Но ты ведь приедешь, верно? Постарайся, постарайся. Я знаю, что ты занят, но постарайся. Хорошо, родной. Да, верно, я не спросила, я немного устала.

Она берет тетрадку, лежащую возле телефона, и читает то, что написано в ней крупными буквами:

– Как поживает Наама?

И ждет ответа.

Пальцем, на котором давно пора подстричь ноготь, она проводит по следующей строчке и спрашивает:

– Как малышок Ариэль? – и после его ответа задает еще какой-то вопрос.

И после каждого его ответа она говорит: «Чудесно. Чудесно».

Он что-то спрашивает, и ее палец дотрагивается до строки, где написано: «Дана». Кармела смотрит на Нину и переходит к следующей строке:

– А как дела на работе?

И он рассказывает.

– Это чудесно, – говорит она. – Чудесно. Чудесно.

Потом еще один его вопрос, и она отвечает:

– Да, с Даной все в порядке. Я знаю. Она уже большая.

На другом конце провода замолкают. Он начинает говорить, и Нина его слов не слышит, но на сей раз Кармела не произносит: «Чудесно. Чудесно». Она просто говорит:

– Попытайся. Пожалуйста. А если нет, так, по крайней мере, со мной будет Дана. Она останется здесь. Ладно, пока, милый.

Сердце Нины бешено колотится. Она продолжает прокручивать в голове то, что увидела в новостях. Не может быть. Это происходит не с ней. Она поняла, что этой ночью произошло что-то жуткое, но ей и в голову не могло прийти, что об этом скажут в новостях.

В ту ночь Джонни вернулся в квартиру поздно и вновь не один. Вместе с ним явились эти его дружки, некоторые, что ей уже знакомы, и двое новых. Нина так разозлилась, что чуть не расплакалась. «Что такое кислое лицо?» – спросил он, она ответила: «Я ждала тебя», и это его рассмешило, а она снова повторила, сердито: «Я ждала тебя», и чем больше она злилась, тем громче он хохотал. И дружки хохотали вместе с ним.

«Ой, девочка сердится на то, что я опоздал! – сказал Джонни, глядя на них с широкой улыбкой. – Соскучилась по моей игрушке? Захотелось, да? Нужна тебе?» Он обнял ее и потянул ее руку вниз, чтобы она до него дотронулась, а Нина прошептала, что ей так одиноко и она беспокоилась о нем, он ведь пообещал, что они сходят в город. Шмуэли засунул руку ей под платье и спросил: «Чего тебе беспокоиться? Не твоя это работа – беспокоиться. Я сам побеспокоюсь о тебе. Пошли». Нина попыталась оттолкнуть его руку, но он крепко ее обхватил, так крепко, что ей стало больно, и повел в спальню. Когда они вышли в коридор, его улыбка исчезла. Он уже был далеко не любезен. «Хватит. Хватит. У меня была тяжелая ночь, супружница закатила истерику, чтобы я остался дома, и я сделал все, чтобы прийти сюда, к тебе, а ты тут разводишь кислятину. Я не для этого здесь тебя держу!»

Нина попыталась сказать ему, что она здесь задыхается, но он быстро, слишком быстро снял с нее трусы. И когда она попыталась сказать: «Не сейчас», он прошептал ей на ухо:

– У меня есть твои фотки, которые ты бы не хотела показывать дома, верно? Так что ты меня не зли!

– Извини меня, – сказала она. – Прости. Прости. – Извинилась она не из-за фоток, а потому что он ее напугал.

Она не знала, что в этом его сила. Именно это позволяло ему управлять людьми. Он умел распознавать их страх. Он чуял страх издалека и знал, как на нем играть. Это было его оружие. Его всегда удивляло, как люди не понимают, насколько ощутим их страх. Как он воняет. Он ненавидел трусов. И вот теперь она, эта девчонка, которая, как показалось ему при первом знакомстве, ничего не боится, потому что не ведает, что значит терять, она тоже вдруг струсила. И он знал, почему она струсила – да потому что почувствовала: уже нет у нее над ним власти, обрыдла она ему.

– Чего ты испугалась? – спросил он. – Я страшный?

Его дружок зашел из гостиной и, будто она не лежала полуголая, протянул Шмуэли телефон и сказал:

– Это срочно. Там полный дурдом.

Шмуэли наклонился и прошептал ей:

– Не зря меня боишься, правильно делаешь!

Он поднялся и застегнул молнию на брюках, взял телефон и заорал на того, что на другом конце провода:

– Что ты устраиваешь мне дурдом прямо перед праздником? – И, услыша в трубке ответ, он швырнул в Нину ее трусами и сказал: – Если тебе так уж хочется выйти, так давай. Наряжайся. Возьмем тебя куда-нибудь отдохнуть.

И они отправились на эту чертову тусовку, которая, как она теперь понимает, навлекла на нее больше бед, чем может присниться. Если бы только она с ними не пошла!