Весенний обряд: читать начало книги онлайн

– Спасибо, тетушка, но в этом нет необходимости. Я собираюсь подчиниться его воле. У меня как у личности нет ни сильных сторон, ни реальных предпочтений, мне не в чем проявить себя. Сестрица Цзянли в совершенстве владеет игрой на музыкальных инструментах, сестрица Жоин в совершенстве постигла ритуал жертвоприношения. Все, что я могу сделать, – это проявить сыновнюю почтительность![65] Это единственная ценность, которую я собой представляю в этом мире!

Услышав это, Куй отвесила Лушэнь пощечину и, ни слова не говоря, выволокла ее за руку из зала.

– Простите, моя хозяйка всегда такая и, вероятно, уже не изменится, – до некоторой степени с гордостью за Куй обратилась Сяосюй к Гуань Куа и быстро покинула зал.

Гуань Куа лишь улыбнулась и покачала головой, поскольку знала, что ей не постичь мысли нынешнего молодого поколения.

Три молодых девушки неспешно прогуливались по росе в сиянии лунного света. В сравнении с летним и зимним небом звезды весной выглядели далекими и безмолвными. Бормотание и жужжание насекомых неотрывно сопровождало девичьи шаги, но мелодию было не разобрать. После резни, случившейся четыремя годами ранее, Гуань Уи перевез свою семью глубже в долину. Члены семьи проживали вместе. Зимой они собирались в главном дворе, жгли костры и тренировались в стрельбе из самострела, чтобы всегда быть готовыми противостоять угрозе внезапного нападения горных хищников, которые время от времени спускались в долину, чтобы поохотиться. С тех пор из долины во внешний мир вела только одна дорога, которая, впрочем, тоже время от времени исчезала под воздействием больших снегов или сильных дождей.

Куй недоумевала, как при таких условиях семья Гуань способна поддерживать свое существование и зарабатывать на жизнь, поэтому днем она задала этот вопрос Лушэнь. Та тоже была не в курсе.

Куй предположила, что предки семьи Гуань оставили им в наследство некое доходное дело за пределами долины. Для него семья наняла управляющего, который большую часть дохода высылал им в эту горную местность.

Что касается причины, по которой клан Гуань вел отшельнический образ жизни, Лушэнь пояснила, что ее род следует идеалу древних предков «удалиться от мира и жить в глуши», которые не пожелали гнаться за чинами на государственной службе при дворе Цинь, предпочтя уединенную жизнь в горной местности. У последующих поколений уже не было причин жить вдали от мирской суеты, однако отпрыскам древнего рода царства Чу было негде осесть в эпоху династии Хань. В результате на протяжении последних более чем сотни лет старший сын этой ветви рода Гуань постоянно менял место жительства, постепенно все дальше удаляясь от светской суеты, и боковая ветвь продолжала удаляться от Юньмэна.

– Я слышала, что твой отец в молодости был довольно легкомысленным человеком. Уверена, ему доводилось бывать во многих богатых и красивых городах, – заметила Куй, – в противоположность своей дочери, которая к семнадцати годам еще ни разу не была в Цзянлине. Это уж, пожалуй, слишком. Хоть я и чту конфуцианские каноны, но совершенно не желаю смотреть на то, как ты жертвуешь собственным счастьем и будущим ради такого абстрактного понятия, как «сыновняя почтительность».

– И поэтому ты решила добить меня?

– Именно. Сейчас, пока старших нет рядом, я могу позволить себе говорить все, что вздумается. Лушэнь, будучи старшей дочерью семьи Юйлин, я в изобилии имею столько всего, что простому человеку даже и представить себе сложно, о чем он может только мечтать, поэтому я не особо сожалею о том, что мне недоступны какие-то радости простых людей. Все эти предметы роскоши, атрибуты статуса, о которых они так мечтают, для меня – атрибуты повседневной жизни. Учиться у известных представителей конфуцианства, брать уроки музыки у чиновников Музыкальной палаты, путешествовать с тороговыми караванами семьи Юйлин – все это часть моего привелигированного положения. Если я решу нарушить запрет и последовать за простым человеческим счастьем, доступным простолюдинам, это будет означать, что я лишусь всех благ в одночасье. Поэтому, тщательно все взвесив и обдумав, я выбрала свой нынешний образ жизни. Но скажу тебе по секрету: если бы в один прекрасный день мне все это наскучило, то, возможно, я предала бы свою семью, нарушив родовые заповеди.

– Барышня, вы это серьезно? – вмешалась шедшая позади них Сяосюй.

– Какая разница, серьезно я или нет? Это вообще не твоего ума дело. Как бы я ни поступила, какой бы путь ни избрала в будущем, пусть даже нарушила родовые заповеди и стала непочтительной дочерью, твой удел в любом случае – прислуживать мне. Таков твой долг служанки.

– Но ведь барышня не отречется от своего долга унюй?

– Ты давно не получала пощечин? – поинтересовалась Сяокуй, потирая ладони. В душе она знала, что служанка задает подобные вопросы только из-за беспокойства о собствнной участи, ведь она тоже была родом из царства Ци и, похоже, верила в то, что нарушившая запрет унюй навлечет на всех несчастье.

– Барышня, я не понимаю, – честно призналась Сяосюй. – Ваши братья то и дело говорят о «почтительных сынах древности», ваша младшая сестра считает себя образцом «добродетельной госпожи древности», а сами вы только что сравнили себя с «добродетельной унюй древности». Иными словами, у каждого в семье есть некий идеал и пример для подражания. Что до меня, то я в самом деле не знаю, как должно поступать. Под вашим руководством я прочла лишь «Канон сыновней почтительности» и «Лунь Юй»[66], но в них нет упоминаний о людях моего положения и статуса, и я не знаю, есть ли книги, в которых бы они были. И поэтому, поэтому…

– Поэтому что?

– И поэтому скажите, как должно поступить. Если вы пойдете против всех, нарушите волю своей родни, то что должна буду сделать я? Безоговорочно поддержать вас, выступив на вашей стороне, или же попробовать усовестить вас, не боясь при этом, что меня за это отстегают плетью?

– А это уж тебе решать.

– На самом деле я тоже не понимаю, – вмешалась Лушэнь, – каким человеком следует стать мне…

– Такого рода вопросы каждый решает сам.

– Сяокуй, чего ты ждешь от самой себя?

– Я не могу подобрать слов, чтобы ответить на этот вопрос, – строго ответила Юйлин Куй. – Могу только показать тебе. Продолжай наблюдать за мной, и ты увидишь. На самом деле с первого мгновения нашей первой встречи ты уже наблюдаешь мои поступки, которые отвечают на твой вопрос. Лушэнь, ты понимаешь, о чем я? Во многих случаях действия гораздо красноречивее пустой болтовни.

– Но…

– Если хочешь, мы можем уехать отсюда прямо сейчас. Никто и никогда не смел приказывать мне, только я отдаю приказы другим. Но сегодня, в исключительном порядке, я позволю тебе отдать мне приказ. Эта возможность дается тебе только один раз и только для того, чтобы приказать мне: «Пожалуйста, немедленно забери меня из Юньмэнцзе!» Иных приказов я не приму. Если ты боишься бежать ночью, тогда дождемся утра, хорошо. Итак, если ты отдашь мне такой приказ, я беспрекословно тебе подчинюсь, – решительно заявила Юйлин Куй.

– Позвольте и мне приложить все мои ничтожные силы, – почтительно добавила Сяосюй.

– Прости, мне нужно время подумать.

– Время – непозволительная роскошь. Прошу, ответь сейчас же. Только так я пойму твои истинные намерения.

– В таком случае я вынуждена отказаться, – вздохнула Лушэнь. – Хотя я, в самом деле, искренне хочу посмотреть мир за пределами Юньмэнцзе, здесь есть достаточное количество вещей, которые я не могу бросить, поэтому я все же останусь здесь. К тому же если мы действительно сбежим, репутация Сяокуй будет навсегда погублена. Так что, возможно, твое столь горячее желание нельзя осуществить прямо сейчас, поэтому невозможно будет ответить твоим решительным поступком на вопрос, который я только что задала. И потому того, что есть сейчас, вполне достаточно. Как только сестры Цзянли и Жоин покинут отчий дом, я останусь, чтобы продолжить род Гуань.

– Возможно, это правильный выбор, который, по крайней мере, не таит в себе никакого риска. Временами мне кажется, что жить в реальном мире очень сложно: если в молодости совершить что-то непоправимое, то потом будешь жалеть об этом. Однако если ничего не делать, то все равно будешь сожалеть, поэтому какой бы выбор ты ни сделал, ты в равной степени что-то приобретешь, но и что-то потеряешь.

[65] Сыновняя почтительность – одно из центральных понятий в конфуцианской этике и философии, важный компонент традиционной восточноазиатской ментальности. В базовом значении относилось к уважению родителей; в более широком смысле распространялось на всех предков.

[66] «Лунь Юй» – главная книга конфуцианства, составленная учениками Конфуция из кратких заметок, фиксирующих высказывания, поступки учителя, а также диалоги с его участием. Один из наиболее знаменитых текстов Китая.