Весенний обряд: читать начало книги онлайн

– Барышня, я не совсем поняла… – Сяосюй робко потянула Куй за одежду и продолжила: – Тайи, о котором вы только что говорили, – это Полярная звезда, однако Тайи, о котором говорил господин, – Верховный Владыка Востока. Один – на севере, другой – на востоке, разве они одинаковы?

– Вот ведь болтунья! – Куй повернулась и ущипнула Сяосюй за щеку. – Однако любопытством ты вся в свою госпожу. Значит, я не зря выбрала тебе имя из песни «Ши цзина».

– Я полагаю, болтовней она тоже пошла в госпожу, – засмеялась сидевшая рядом Лушэнь.

– Барышня говорила не так много, как я, – попыталась опровергнуть слова Лушэнь Сяосюй, чем вызвала смех всех присутствующих в зале. Девушка покраснела и смущенно опустила голову.

– Что ж, в таком случае я окажу своей служанке особую услугу. Во всей Поднебесной, наверное, не сыщется такой понимающий хозяин, как я.

В душе Куй была довольна действиями Сяосюй, ведь ей удалось разрядить напряженную атмосферу, однако она не могла этого показать и должна была четко обозначить границу между хозяином и слугой, поэтому она наклонилась к Сяосюй и прошептала: «После того как вернемся домой, я как следует проучу тебя».

Сяосюй молча кивнула, однако она совсем не боялась. Ее робость объяснялась тем, что она стеснялась говорить перед таким большим собранием. Она понимала, что Куй время от времени бывает свирепа лишь для того, чтобы обозначить свое положение хозяйки.

– Все сказанное далее – это исключительно лишь мои предположения, которые, боюсь, я не смогу подкрепить никакими доказательствами. Однако на основании почерпнутых мной знаний из литературы и обычаев можно сделать определенные выводы. Я считаю, что с течением времени взгляды людей на иерархию божеств в разных областях изменились, и поэтому статус Тайи также должен был измениться. Причины этого я уже назвала…

– В самом деле? – Лушэнь по-прежнему не могла ничего понять, глаза Сяосюй тоже светились от любопытства.

– Я разве не говорила об этом ранее? Изначально, в представлениях наших предков, небесными владыками были Солнце и Луна, а звезды считались чуть ниже по статусу. Однако после формирования системы Тяньгуань это представление изменилось и Полярная звезда стала владыкой небес. На самом деле, речь идет о двух моделях верований: первая может быть названа «культом Солнца», а вторая – более знакомым нам «культом звездного неба». В «И чжуане»[61] сказано: «Император восходит из Чжэнь», а также: «Чжэнь – это восток». Иными словами, император восходит с востока. Этот «император», думается, символизирует Солнце. Таким образом, для поклоняющихся Солнцу чусцев Тайи является верховным божеством, Владыкой Востока. В то время как в «культе звездного неба» верховным божеством является «императорская» Полярная звезда.

– Но, госпожа Юйлин, – Гуань Куа, которая должна была руководить церемонией жертоприношения, не удержалась и вмешалась в разговор, – чусцы поклоняются Дунцзюню, а не Дунхуану. Похоже, в ваших рассуждениях есть противоречие…

– Изначально чусцы поклонялись Дунцзюню, но затем статус Дунцзюня постепенно померк и его сменил Тайи, которого также называли Дунхуан. Я всегда считала, что Дунцзюнь первоначально был Дунхуаном. Когда я прочитала «Девять напевов», то сразу не поняла, почему сначала поется напев Дунхуану и только потом Дунцзюню. Если задуматься, то, возможно, это тоже неплохое объяснение.

– Возможно, вы правы. На самом деле долгое время Дунцзюню поклонялись как второстепенному по отношению к Тайи богу, но после внимательного прочтения «Девяти напевов» я тоже думаю, что его статус должен быть особенным, – с этими словами Гуань Куа продекламировала «Дунцзюнь» полностью:

– Удивительно, что в соответствии с «Девятью напевами» во время церемонии жертвоприношения владыке Дунхуану используют барабан, юй[63], сэ. Для церемонии жертвоприношения владыке Дунцзюню используют сэ, барабан, колокол, чи[64], юй – пять музыкальных инструментов. Я не знаю, что это может означать, но возможно, что в более ранние времена Дунцзюнь все же был главным божеством.

– Но, тетушка, – спросила Лушэнь, – насколько можно доверять «Девяти напевам»?

– Я не знаю, но более надежного источника просто не существует, – ответила Гуань Куа. – Записи о жертвоприношениях в Чу утеряны, и иных свидетельств не осталось.

– Я считаю, что «Девять напевов» – надежный источник, – заметила Юйлин Куй. – Цюй Юань написала их после изгнания, когда жила между реками Юань и Сян. Местные жители верили в духов и любили жертвоприношения, которые обязательно сопровождались песнями и танцами. Цюй Юань собрала эти примитивные тексты и на их основе написала «Девять напевов». Конфуцианцы говорят: «Когда ритуал утерян, то его следует искать в народе». Возможно, что жертвоприношения, которые уже утеряны в столице, сохранились в удаленных районах, поэтому я считаю, что «Девяти напевам» можно доверять, и, по крайней мере, при исследовании традиционных ритуалов Чу нельзя игнорировать этот текст.

– Мудрецы древности едва ли сравнятся с госпожой Юйлин, – восхищенно заметила Гуань Куа. – Я изучала каноны и ритуалы достаточно глубоко, но по сравнению с вами я чувствую себя весьма некомпетентной. Если бы только было возможно, я бы хотела, чтобы Лушэнь следовала за вами всюду, впитывая вашу мудрость.

– Тетушка, ну что вы такое говорите… – начала было Лушэнь, но тут же прикусила язык, поскольку в действительности она хотела уехать вместе с Куй из Юньмэна.

– Я тоже хочу быть вместе с Лушэнь, – честно ответила Куй. – По правде говоря, я хочу забрать ее с собой в столицу.

– Сяокуй… – Подобный ответ превосходил все самые смелые мечты Лушэнь. Однако ее отец выступил против. Лушэнь отвела от него взгляд.

– Уже поздно, и праздник вот-вот закончится, на сегодня все. Если вы продолжите, боюсь, это испортит общее впечатление. – Гуань Уи поднялся с выражением неудовольствия на лице. – Я отведу гоподина Бая в его покои, вы можете последовать нашему примеру.

Бай Чжишуй тактично встал из-за стола, и мужчины покинули зал.

Глядя в спину отца, Лушэнь, захлебываясь рыданиями, повалилась на Сяосюй, спиной к Куй. Вероятно, она не хотела, чтобы надменная Куй видела ее лицо в таком состоянии.

– Будет чудесно, если сестрица Лушэнь сможет сопровождать барышню, – увещевала ее Сяосюй, а ее слезы капали на волосы Лушэнь. – В конце концов, я всего лишь служанка, мой удел – подметать да стелить постель. Если мне придется служить еще одной хозяйке, то для меня не имеет значения, как это будет тяжело, лишь бы барышня была счастлива. Несмотря на то что мы недолго знакомы, я вижу, что барышня счастлива в вашем присутствии, даже я сама…

– Посмотрим. Перестаньте плакать вы обе. Если я не ошибаюсь, то сегодня Лушэнь уже плакала на охоте, хотя в слезах нет ничего дурного. Иногда они являются преведвестником чего-то хорошего. Как сказано в «И цзине»: «сначала плачь, потом смейся», – вздохнула Куй. – Не знаю, легла ли уже спать Жоин, но она вела странные речи, и я хотела бы принести ей свои извинения. Лушэнь, проводи меня.

Поддерживаемая Сяосюй, Лушэнь поднялась на ноги. Ее лицо и одежда были мокры от слез.

– Куда ты так торопишься, Куй? Не могла подождать, пока я закончу плакать?

– Идем, Сяосюй, – приказала Куй, проигнорировав возмущение Лушэнь. – Очень жаль, но мы вынуждены откланяться.

– Ступайте и передайте от меня привет Жоин. Бедное дитя, – вздохнула Гуань Куа. – Она ведь тоже не может покинуть Юньмэнцзе. Лушэнь, Чанъань – прекрасный город, когда я переехала туда, то была очень счастлива. Несмотря на то что Юньмэн всегда остается в моем сердце, я не хотела бы состариться и умереть здесь. Я найду способ уговорить твоего отца. Хотя он немного упрям, он разумный человек и не станет противиться счастью собственной дочери.

[61] «И чжуань» – «Крылья книги перемен», группа из десяти комментариев к «И цзину», «Книге Перемен».

[63] Юй – разновидность свирели.

[64] Чи – поперечная бамбуковая флейта с 7–8 отверстиями.