Военная организация поздней римской империи в 253—353 гг. Эпоха Константина I Великого и его династии (306—353): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В одной из наших статей мы уже рассматривали малоизвестный источник, редко привлекающий внимание исследователей сам по себе и совсем не привлекающий внимания в связи с проблемами развития позднеримской армии. Этот источник — «Церковная история» Геласия Кизикийского, автора, жившего во второй половине V в., но опиравшегося на одноименный труд другого историка — Геласия Кесарийского, епископа палестинской Цезареи, жившего во второй половине IV в.[52]

Мы не будем повторять аргументы, представленные в нашей статье по Геласию Кизикийскому, отметим лишь, что практически все исследователи, обращавшиеся к его труду, неизменно признают, что содержащиеся в нем сведения относительно военной деятельности Константина восходят к Геласию Кесарийскому и его «Церковной истории»[53]. В связи с этим обратим внимание на опубликованную в 2002 г. статью П. ван Нуффелена, где он попытался решительно порвать со всей предшествующей историографической традицией, признававшей достоверность существования Геласия Кесарийского как автора «Церковной истории». П. ван Нуффелен доказывает, что Геласий Кесарийский был только епископом Кесарии, но не автором «Церковной истории».

В трактовке исследователя писатель Геласий Кесарийский — не более чем мифический персонаж, за которым в реальности скрывался анонимный автор, живший в V в. и написавший между 439 и 475 гг. «Церковную историю», не сохранившуюся до наших дней. Этот аноним присвоил себе имя епископа Геласия Кесарийского, чтобы придать больший авторитет своему труду, повысить его значимость среди других «Церковных историй». Соответственно, как полагает П. ван Нуффелен, Геласий Кизикийский переписал многие фрагменты именно из «Церковной истории», созданной в 439–475 гг., что и породило в современной научной литературе путаницу относительно идентификации и хронологии жизни Геласия Кесарийского[54].

На наш взгляд, данная точка зрения вызывает большие сомнения — если епископ Геласий Кесарийский, живший в IV в., не был автором «Церковной истории», с какой тогда целью псевдо-Геласий Кесарийский, живший, согласно П. ван Нуффелену, в V в., выбрал этого епископа, чтобы озаглавить свой труд его именем? Чем тогда был знаменит епископ Геласий, если не «Церковной историей», написанной в IV в.? Если псевдо-Геласий Кесарийский V в. желал придать авторитет своей «Церковной истории» на фоне других произведений подобного жанра, логично, что он должен был выбрать одного из авторов «Церковных историй», столь многочисленных в V в. Поскольку такие имена, как Сократ Схоластик, Созомен Гермий или Феодорит Киррский, были предельно известны в то время, новоявленный церковный историк вынужден был обратиться к более древнему автору, жившему не в V, а в IV в., что опять же логично приводит к заключению: таким автором мог быть епископ Геласий Кесарийский, автор «Церковной истории».

Подчеркнем — мы не отрицаем тот факт, что «Церковная история» епископа Геласия Кесарийского дошла до Геласия Кизикийского в переработке псевдо-Геласия Кесарийского, другой вопрос — у нас нет оснований отрицать, что епископ Геласий был автором «Церковной истории». Применительно же к сюжетам военной деятельности Константина, о которых сообщает Геласий Кизикийский, можно сказать, что сведения его «Церковной истории» не содержатся в других общеизвестных источниках.

Эти сведения касаются похода Константина в Италию против узурпатора Максенция в 312 г. Геласий четко отмечает, что незадолго до похода Константин провел крупную военную кампанию на Рейне против неких «савров», франков и других германских племен, нападавших и грабивших римские земли (τά Σαύρων καί τά Φράγγων καί τα Γερμανών έθνη). Вместе с небольшим войском император перешел Рейн (όλίγφ στρατω περαιωθείς) и выступил в поход против германцев, живших на правом берегу реки (τον Ρήνον έπί δεξιά διαβάς). По словам Геласия, войско Константина состояло из жителей Испании, Британии и других регионов, их, к сожалению, невозможно идентифицировать ввиду предельно общей и расплывчатой терминологии церковного историка (ύπηγάγετο δέ καί Σπάνους καί Βρεταννούς καί τάς αύτόθι νήσους καί τά λοιπά γένη καί άπαντας τούς των τού ήλιου δυσμών γινομένους μάρτυρας. — «Он повел за собой испанцев, британцев и тех, кто живет на этих островах, а также остальные народы и всех, кто наблюдает закаты солнца»).

В результате военных побед одна часть враждебных племен была разгромлена и «подчинена» силой оружия (τω κράτει των οπλών… τούς μέν γάρ ύποτάξας), а другая — усмирена «раздачей денег» (τούς δέ μισθοδοτήσας), более того, Константин заключил соглашения с некоторыми из этих племен (τούς δέ φίλους άντί πολεμίων <..> καταστήσας). Геласий восторженно подчеркивает, что в результате победоносный Константин поставил под свое командование «всех союзников» (έπήγετο πάντας συμμάχους) и, умиротворив рейнские регионы (πολλά τε βάρβαρα έθνη χειρωσάμενος — «захватив в плен многие варварские племена»), направил свои войска в Италию с целью свергнуть Максенция. В этом смысле приобретает важность и другое сообщение Геласия, в котором автор из Кизика утверждает, что Константин «привел (с собой) десять племен галлов, франков и испанцев»[55] (Γάλλων τε καί Φράγγων καί Σπάνων δέκα έθνη προσαγαγόμενος), которые последовали за ним к границам Италии (προσήγε λοιπόν τοίς Ιταλίας όρεσι τό στράτευμα — «и затем он привел войско к границам Италии». — Gel. Cyz. НЕ. I. 4. 2–5)[56].

Мы полагаем, что Геласий Кизикийский, точнее, его источник, Геласий Кесарийский, суммировал, свел воедино сразу несколько военных кампаний Константина за Рейном, проведенных им в течение нескольких лет, с 306 по 310 г. Об этих экспедициях сообщают латинские панегирики — тексты, написанные, в отличие от «Церковной истории» Геласия, современниками Константина. Как блестяще установил Т. Грюневальд, хронология военной деятельности Константина на Рейне включала в себя три похода, которые состоялись 1) осенью 306 или в начале 307 г., 2) в 308 г. и 3) летом 310 г.[57] Следуя хронологии Т. Грюневальда, попытаемся выяснить, какие племена были противниками Константина, — логично предположить, что как раз эти племена и пополнили армию Константина за счет пленников и в то же время послужили основой для создания новых войсковых соединений, состоявших из наемников.

Первая из рейнских экспедиций Константина была направлена против франков, о ней панегирик патетически утверждает, что Константин предал казни царей Франкии, которые вероломно нарушили мир, заключенный с этим племенем еще в эпоху Констанция I Хлора, отца Константина (Reges ipsos Franciae, qui per absentiam patris tui pacem violaverant. — Pan. Lat. VI (VII). 10. 2). Во втором походе Константин боролся с племенем бруктеров, которым он нанес значительный урон (etiam immissa Bructeris vastatione fecisti, imperator invicte. — Pan. Lat. VI (VII). 12. 1), а в 310 г. его противниками вновь стали франки (Francorum gens in armis erat. — Lact. De mort. pers. 29.3). Следовательно, как видим, главным противником Константина оставались франки, поэтому мы вполне можем предположить, что пленные франки в значительной мере пополнили военные силы Константина, войдя в состав регулярных войсковых подразделений.

Тем не менее не следует исключать, что племя аламаннов тоже поставило в армию Константина новых боеспособных рекрутов[58], но мы полагаем, что правовое положение и ранг этих рекрутов полностью отличались от характера военной службы пленных германцев. В нашей статье, посвященной Геласию Кизикийскому, мы уже отмечали, что войсковые подразделения армии Константина, навербованные из германцев, можно разделить на два вида: 1) пленники, которые вошли в состав уже действующих регулярных соединений, 2) наемники, т. е. представители тех племен, с которыми Константин предпочел заключить договор о военной службе за деньги. Оба вида подразделений четко перечислены в «Церковной истории» Геласия Кизикийского[59].

Мы не сомневаемся в том, что наемные отряды положили начало привилегированным войсковым подразделениям, которые впоследствии получат ранг auxilia palatina ('дворцовые ауксилии'), но мы хотели бы определить, какие из регулярных соединений армии Константина пополнились пленными франками, какие соединения тем самым участвовали в его рейнских экспедициях. Это поможет нам выявить механизм постепенного формирования западной экспедиционной армии, впервые учрежденной, как мы полагаем, именно в 312 г.

В первую очередь обратимся к надписи из Кельна CIL XIII 8274 = D 2784, где упоминается викарий отряда Divitenses Виаторин, погибший от рук франков непосредственно на их территории. Несомненно, пребывание данного отряда за Рейном могло быть связано только с военным походом против франков, и мы полагаем, что этот поход состоялся в начальный период правления Константина, в 306–312 гг.

Наш вывод о времени смерти Виаторина подтверждается сведениями другой надписи, непосредственно посвященной императору Константину. В ней вновь фигурирует римская крепость Divitia, расположенная на территории современного Кельна, но на этот раз гарнизон крепости получает дополнительное наименование:

К сожалению, надпись CIL XIII 8502 = D 8937 дошла до нас не в оригинале, а только в пересказе немецкого церковного историка-антиквария XVI в. Лаврентия Сурия, он единственный цитирует полный текст надписи в одном из томов своего собрания житий святых средневековой Германии. Тем не менее исследование Μ. Гехтер показывает, что у нас нет оснований отрицать достоверность этой надписи, — данный текст фрагментарно упоминает и более ранний автор, аббат бенедиктинского монастыря в крепости Deutz (той самой, что была возведена в период Константина, Deutz = Divitia) Руперт, который в 1128 г. подготовил подробный отчет о последствиях пожара, произошедшего в крепости и затронувшего также крепостные стены. Во время обследования стен Руперт обнаружил и фрагменты этой надписи, он цитирует ее в своем отчете De incendio («О пожаре»). Тот же Руперт был автором и другого сочинения — «Жизни св. Хериберта», где он дал полное описание надписи. В свою очередь, Лаврентий Сурий позаимствовал текст надписи именно из агиографического труда Руперта[60].

Д. Хоффманн в своей диссертации пришел к выводу, что позднеримский легион Divitenses, упоминаемый в Notitia Dignitatum, происходит от вексилляции, выделенной из состава старого II Италийского легиона (legio II Italica) еще в эпоху Тетрархии, при Максимиане Геркулии или Констанции Хлоре. Эта вексилляция, по мнению Д. Хоффманна, разместилась на Нижнем Рейне в качестве независимого пограничного гарнизона в крепости Divitia, от которой она и получила свое название. Впоследствии, как полагает исследователь, эта вексилляция вошла в состав армии Константина, отправленной в Италию для борьбы с Максенцием, и после 312 г. она уже не возвращалась на рейнскую границу, продолжая пребывать в Италии[61].

Вместе с тем, с одной стороны, исследователь, как ни странно, не учитывает надписи из Кельна, цитированные выше, с другой стороны, уже после выхода в свет диссертации Д. Хоффманна были опубликованы новые эпиграфические данные, опровергающие его точку зрения. Прежде всего, надпись CIL XIII 8502 = D 8937 определенно свидетельствует, что крепость Divitia была разрушена в ходе вторжения франков, но затем, после победы над ними, один из легионов армии Константина, legio XXII Primigenia (XXII Первородный легион), восстановил эту крепость. Из текста видно, что заново была отстроена крепость именно отряда Divitenses, т. е. и до франкского вторжения в этой крепости уже размещался войсковой гарнизон, очевидно, сильно пострадавший из-за нападения франков.

Мы можем предположить, что для восполнения людского состава крепости Константин разместил в ней новый гарнизон, и этот гарнизон был укомплектован воинами XXII Первородного легиона, другими словами, Константин оставил в крепости строительный отряд (вексилляцию), выделенный и откомандированный из XXII Первородного легиона специально для восстановления разрушенной крепости. По давно сложившейся традиции, вексилляция legio XXII Primigenia получила название Divitenses, и отныне она размещалась в этой крепости уже на постоянной основе.

В то же время исследование Μ. Карролль-Шпиллеке показало, что гарнизон крепости Divitia продолжал существовать вплоть до середины 350-х гг., более того, археологический материал, рассмотренный исследовательницей, подсказывает, что и сама крепость не была разрушена даже в ходе очередного вторжения франков и аламаннов середины 350-х гг. Нумизматический материал фиксирует только небольшой период запустения крепости в 353–364 гг., когда циркуляция монет временно прекратилась, но данные археологии по последующим периодам вновь свидетельствуют о восстановлении гарнизона и возобновлении его оборонительных функций[62].

Следовательно, даже после отвода войск с Нижнего Рейна в Италию (312 г.) в крепости Divitia должны были оставаться войсковые подразделения на случай нового вторжения франков. Т. Грюневальд датировал надпись из Кельна CIL XIII 8502 = D 8 937 315 г., полагая, что она была составлена в честь празднования десятилетнего юбилея правления Константина, а сам отряд legio XXII Primigenia был размещен в Divitia в 312 г. как раз в связи с перемещением старого гарнизона, вексилляции II Италийского легиона, в Италию для борьбы с Максенцием[63]. Но эта точка зрения вызывает большие сомнения[64] — если новый гарнизон был расквартирован в крепости в 312 г., почему монумент, сообщающий о ее восстановлении, был установлен только в 315 г.? В таком случае мы вынуждены заключить, что в течение трех лет новый гарнизон строил свою крепость, все это время пребывая в другом месте, но стандартный срок сооружения позднеримских оборонительных крепостей составлял не более 48 дней, что подробно зафиксировано и эпиграфическими документами[65].

В 1982 г. была опубликована другая надпись из города Отриколи в Италии, содержавшая новые данные по истории II Италийского легиона. В 1990 г. А. Шайтауер и Г. Вельш-Кляйн предложили новое, улучшенное и исправленное чтение надписи, соответственно, цитируем документ по их чтению[66]:

Г. Вельш-Кляйн предположила, что воин Валерий Юстин, рожденный в Реции и поступивший на службу во II Италийский легион, в 311 г. был отправлен вместе с группой других рекрутов в Нижнюю Германию, где он разместился в крепости Divitia, — после 308 г. в этой крепости находилась век-силляция II Италийского легиона, которую император Лициний, управлявший Рецией и Нориком (как известно, штаб-квартира II Италийского легиона располагалась именно в Норике), выделил из «материнского» легиона и перевел в Нижнюю Германию для пополнения армии Константина, поскольку на тот момент Лициний и Константин были еще союзниками[67].

Позиция Г. Вельш-Кляйн во многом восходит к знаменитой статье Э. Риттерлинга «Legio», в которой он связал надписи из Италии, упоминающие II Италийский легион Divitenses, с военным походом против Максенция, поскольку все эти надписи были обнаружены на различных участках т. н. via Flaminia — дороги, по которой Константин и его полевая армия передвигались к Риму в 312 г.[68] Не оспаривая позицию Э. Риттерлинга, отметим, что надпись из Отриколи во многом позволяет уточнить географию территориальных перемещений вексилляции legio II Italica Divitenses, — на наш взгляд, упоминание Реции указывает на то, что данная вексилляция была полностью навербована из юношей-новобранцев, живших в Реции.

Мы полагаем, что группа этих рекрутов была отправлена в Нижнюю Германию в 308 г., поскольку воин Валерий Юстин отслужил в legio IIItalica Divitensium 5 лет: если данная вексилляция принимала участие в походе Константина, значит, она прибыла в Италию, где ее фиксирует надпись из Отриколи, в 312 г., а Лициний, которому подчинялись Реция и Норик, стал императором в 308 г.[69], следовательно, Валерий Юстин умер в 313 г. Благодаря отправке рекрутов из Реции Лициний стремился заручиться поддержкой Константина, правившего в Галлии. В этой связи мы хотели бы обратить внимание на золотую фибулу, обнаруженную в деревне Нидереммель в земле Рейнланд-Пфальц, Юго-Западная Германия, — эта фибула содержит надпись, сообщающую о десятилетнем юбилее двух императоров — Константина и Лициния: VOTIS-X — D-NCONSTANTINIAVG II VOTIS-X — D-N-LICINIAVG[70].

Как полагает издатель надписи Р. Нолль, фибула была изготовлена в 316 г., незадолго до первой войны между Константином и Лицинием, которая началась осенью 316 г. и должна была символизировать согласие Августов, мир и союз между двумя правителями империи. Фибула, таким образом, служила исключительно целям официальной пропаганды, стремящейся показать единство и нерушимость империи, управляемой двумя Августами[71]. Тем не менее Μ. Альфельди отметила, что фибула происходит из области, подчинявшейся Константину (Нижняя Германия), соответственно, по ее мнению, фибула была изготовлена только после завершения первой войны между Лицинием и Константином. Μ. Альфельди датирует этот военный конфликт 314 г., соответственно, как она полагает, после этой даты была изготовлена и фибула с юбилейными надписями[72]. В 1997 г. Μ. Миркович предложила компромиссный вариант — по ее мнению, фибулу можно датировать периодом как до, так и после первой войны Константина и Лициния[73], мы же полагаем, что юбилейные надписи фибулы отражают время до военного конфликта, безотносительно к тому, произошел ли он в 314 или в 316 г.

Как нам кажется, надпись из Отриколи подтверждает данный тезис. Действительно, воин Валерий Юстин прослужил в своей вексилляции 5 лет, соответственно, если эта вексилляция участвовала в италийском походе Константина, неудивительно, что надписи, упоминающие вексилляцию II Италийского легиона Divitenses, обнаружены именно на территории Италии. Поскольку Лициний взошел на трон в 308 г., он уже тогда мог отправить рекрутов из Реции в Нижнюю Германию, следовательно, Валерий Юстин поступил на службу в 308 г. Несомненно, уже с 308 г. именно Лициний контролировал территорию Реции[74], что создавало дополнительные трудности для Максенция[75]. Следовательно, фибула с именами Константина и Лициния могла быть создана по приказу Константина в этот период, в 308–313 гг., и совершенно не обязательно, что она содержала юбилейные надписи, — фибула просто могла отражать намерение Константина показать взаимную лояльность по отношению к Лицинию, прочный союз двух правителей.

То есть, на наш взгляд, эпитафия из Отриколи подсказывает, что вексилляция II Италийского легиона разместилась в крепости Divitia в 308 г., соответственно, не вызывает удивления тот факт, что данная вексилляция сильно пострадала от вторжения франков, — она состояла из молодых рекрутов, не обладавших большим боевым опытом. Надпись CIL XIII 8274 = D 2784, которую мы цитировали выше, относится, на наш взгляд, к тому же периоду — 308–313 гг., и отряд Divitenses, которым командовал биарх Виаторин, можно идентифицировать именно как вексилляцию II Италийского легиона.

Судя по всему, Константин предпочел заменить кадровый состав гарнизона крепости, разместив в ней более опытных воинов — вексилляцию XXII Первородного легиона, в то время как вексилляция II Италийского легиона была выведена из крепости и отведена в другой регион, но в пределах того же рейнского лимеса. Другими словами, эта вексилляция, на наш взгляд, не прекратила свое существование после битвы с франками — как раз наоборот, мы полагаем, что впоследствии, незадолго до кампании против Максенция, Константин пополнил ее кадровый состав пленными франками, неслучайно составитель надписи CIL XIII 8502 = D 8937 утверждает, что франки «были разгромлены и подчинены» (suppressis domitisque). Под разгромом франков, конечно же, вполне можно понимать карательную экспедицию 310 г., но не исключено, что и непосредственно в 312 г., за несколько месяцев до похода в Италию, Константин провел на Рейне военную кампанию против франков. В результате этой кампании пленные франки пополнили вексилляцию II Италийского легиона, и с таким кадровым составом эта вексилляция приняла участие в италийском походе Константина против Максенция, другими словами, она вошла в состав экспедиционной армии Константина, выступившей против Максенция, и ее присутствие в Италии отражает цитированная выше эпитафия из Отриколи.

В нашем распоряжении есть две надписи, и вновь из Италии, четко подтверждающие, что вексилляция II Италийского легиона с дополнительным наименованием Divitenses была пополнена пленными франками, более того, эти надписи свидетельствуют, что названная вексилляция, а значит, и многие другие подобные ей подразделения включали в себя смешанный этнический состав, в вексилляции Divitenses служили как германцы, так и местные римские граждане. Первая надпись происходит из Сполето, она упоминает Флория Баудиона — воина в должности дуценария, т. е. командующего отрядом из 200 человек:

Прежде всего обращает на себя внимание имя воина, которому был установлен надгробный памятник, — Флорий Баудион. Дело в том, что корень Baudi представляет собой германскую именную форму, он встречается в именах готов, франков и аламаннов[76], очевидно, с этой формой прямо связано и имя Bauto/Baudo, имеющее, как известно, франкское происхождение[77]. Данная надпись, как и надпись из Отриколи, была обнаружена на участке ведущей к Риму дороги, по которой двигался Константин вместе со своим войском. Соответственно, если признать, что Флорий Баудион умер в 312 г., т. е. во время италийской кампании Константина, можно сделать вывод, что этот офицер поступил на службу в римскую армию в 287 г., так как, согласно надписи, всего он прослужил 25 лет, а это заставляет предположить, что Флорий Баудион — представитель того поколения франков, с которым правители-тетрархи вели интенсивные войны в конце 280-х гг., и, судя по всему, Флорий Баудион первоначально был зачислен в римскую армию именно в качестве пленника.

Очевидно, он был включен в состав дислоцировавшегося в Норике II Италийского легиона в качестве рядового воина и служил в этом легионе вплоть до 308 г., когда, как мы доказывали выше, Лициний, управлявший Нориком, выделил из состава II Италийского легиона вексилляцию и перевел ее в армию Константина, Константин же отправил вексилляцию в крепость Divitia на рейнской границе. Очевидно, в тот период, когда вексилляция II Италийского легиона размещалась в крепости Divitia, Флорий Баудион дослужился до звания ординария, т. е. ординарного центуриона — офицера, командовавшего боевым строем воинов в легионе[78]. Впоследствии же, когда Константин выступил в Италию против Максенция, Флорий Баудион получил должность дуценария, а также новый почетный титул — «защитник» (protector), подразумевающий, что теперь Флорий Баудион вместе с другими офицерами, носившими подобное звание, входит в состав ближайшего окружения Константина, в его походный штаб.

[52] Мехамадиев Е. А. «Церковная история» Геласия Кизикийского и поход Константина I Великого против Максенция в 312 г.: к вопросу об учреждении позднеримского войскового ранга auxilia palatine // Учен. зап. Каз. ун-та. Серия «Гуманитарные науки». 2015. Том 157. Кн. 3. С. 152–163.

[53] Там же. С. 154–155.

[54] Nuffelen P. van. Gélase de Césarée, un compilateur du cinquième sièle // BZ. 2002. Bd. 95. Hft. 2. P. 630–633.

[55] Очевидно, здесь Геласий имеет в виду войсковые соединения, навербованные или перемещенные в качестве действующих отрядов из Испании, но применительно к этому сюжету у нас есть серьезные сомнения в достоверности слов церковного историка. Как показал Μ. Куллхэд, Испания никогда не принадлежала к владениям Мак-сенция и не признавала его власть, но в то же время, к сожалению, у нас нет источников, прямо подтверждающих, что и Константин действительно контролировал Испанию и, тем более, использовал войска этого региона в походе против Максенция (см.: CullhedM. Conservator urbis suae. Studies in the politics and propaganda of the emperor Maxentius. Stockholm, 1994. P. 68–69). В 1980 г. Μ. Кристоль опубликовал довольно интересную надпись на милевом столбе из Испании, которую исследователь восстановил следующим образом: [Imp(eratori) Caes(ari) Fl(avio) Val(erio) Constantino, p(io), f(elici), Aug(usto), divi Constanti Aug(usti) pii filio, M(arci) Aur(eli) Val(eri) Ma]/ximian[i] /perpetui / Aug(usti) nepo/ti / bono rei /publicae / nato. — «Императору Цезарю Флавию Валерию Константину, благочестивому, счастливому Августу, благочестивому сыну божественного Августа Констанция, внуку Марка Аврелия Валерия Максимиана, вечного Августа, рожденному для благополучия государства». Μ. Кристоль датирует надпись 308 г. и полагает, что уже в этом году Константин, тогда еще правивший в Галлии, контролировал территорию Испании, но надпись не позволяет уточнить, каким был этот контроль: административным, военно-политическим, прямым или опосредованным, как именно Константин осуществлял управление Испанией, — на все эти вопросы, к сожалению, надпись не дает ответа. ChristolM., Sillières P. Constantin et la péninsule ibérique: à propos d'un nouveau milliaire// REA. 1980. Vol. 82. N. 1–2. P. 70, 73–74, 76–77.

[56] Цитируем текст по изданию: Anonyme Kirchengeschichte (Gelasius Cyzicenus, CPG 6034) / Hrsg, von G.-H. Hansen. Berlin, 2002. S. 7.

[57] Grünewald Th. Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen// Labor omnibus unus: Gerold Walser zum 70. Geburtstag dargebracht von Freunden, Kollegen und Schuelern / H. E. Herzig, R. Frei-Stolba (hrsg.). Stuttgart: F. Steiner-Verlag, 1989. S. 179–180.

[58] Например, Μ. Шпайдель полагал, что из дружины аламаннского царя Крока, который помог Константину взойти на престол в 306 г., была создана ауксилия Regii, впоследствии одно из самых привилегированных подразделений позднеримской армии. См.: Speidel Μ. Raising New Units for the Late Roman Army: Auxilia Palatina// DOP. 1996. Vol. 50. P. 165.

[59] Мехамадиев E. А. «Церковная история» Геласия Кизикийского… С. 159–161.

[60] Gechter Μ. Zur Überlieferung der Bauinschrift des Kastells Divitia (Deutz) // Kölner Jahrbuch für Vor-und Frühgeschichte. 1991. Bd. 24. S. 377–379.

[61] Hoffinann D. Das spätrömische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Bd. I. Düsseldorf, 1969. S. 177–178.

[62] Carroll-Spillecke Μ. Das römische Militärlager Divitia in Köln-Deutz // Kölner Jahrbuch für Vor- und Frühgeschichte. 1993. Bd. 26. S. 389.

[63] Grünewald Th. Ein epigraphisches Zeugnis zur Germanenpolitik Konstantins des Grossen… S. 177–178, 182, 184–185.

[64] В целом можно отметить, что надпись из Кельна демонстрирует важные изменения в титулатуре Константина, она позволяет выявить, как он сам воспринимал свою власть, с помощью каких методов стремился доказать ее полную законность (легитимность) в той системе взаимоотношений правителей-тетрархов, которая сложилась к 306 г. Как недавно проследил Μ. Хемфрис, первоначально, в 306 г., когда Константин пришел к власти, старшие правители-тетрархи, такие как Галерий, воспринимали его исключительно как Цезаря, Галерий даровал Константину этот титул, но с позиций государственно-правовой теории Константина можно рассматривать и как узурпатора, поскольку он получил свою власть (именно власть, а не титул Цезаря) благодаря войскам, находившимся в Йорке во время военной экспедиции отца Константина, Констанция Хлора. После внезапной смерти Констанция, как известно, войска провозгласили Константина Августом, т. е. императором, но Галерий признал его только Цезарем, т. е. правителем более низкого ранга, который должен был подчиняться старшему Августу. Тем не менее уже в следующем, 307-м, году Константин стал активно именовать себя Августом в пределах тех территорий, которые непосредственно находились под его властью (Галлия и Британия), несмотря на тот факт, что за пределами Галлии и Британии Константина именовали только Цезарем. В 308 г., на встрече правителей-тетрархов в Карнунте, Галерий предоставил Константину титул filius Augusti ('сын Августа'), а в 310 г. все-таки признал его полноценным Августом. Как полагает Μ. Хемфрис, после победы над Максенцием в 312 г. Константин добавил себе новый почетный титул Maximus ('Великий'), а в 324 г., разгромив Лициния, он присоединил к своей официальной титулатуре еще два почетных наименования — victor ('победитель') и triumphator ('триумфатор') (см.: Humphries Μ. From Usurper to Emperor: The Politics of Legitimation in the Age of Constantine // Journal of Late Antiquity. 2008. Vol. 1. N. 1. P. 87–88, 91–92, 96, 98). Наблюдения Μ. Хемфриса, основанные на детальном анализе эпиграфических источников, позволяют предположить, что надпись из Кельна была составлена и возведена до 312 г., поскольку в тексте этой надписи упоминается титул Augustus, но Константин присвоил себе данный титул еще в 307 г., начиная с 307 г. он активно именовал себя Августом в пределах тех территорий, которые находились под его властью, Кельн же, равно как и весь рейнский фронт, представлял собой именно такой регион, уже с 306 г. город полностью подчинялся Константину. Касательно же титула Maximus следует отметить, что Константин в тот же период, в 307–312 гг., вполне мог присвоить себе этот титул как результат успешных военных кампаний против франков. Т. о, на наш взгляд, надпись из Кельна датируется периодом 307–312 гг. Тем не менее С. Эрхардт предположил, что Константин принял титул Maximus только после победы над Максенцием, т. е. после октября 312 г., в то время как титул Victor появился в надписях, прославляющих Константина, только после его окончательной победы над Лицинием в 324 г., до 324 г. Константин носил титул Invictus. См.: Ehrhardt С. T.H.R. «Maximus», «invictus» und «victor» als Datierungskriterien auf Inschriften Konstantins des Grossen// ZPE. 1980. Bd. 38. S. 179–180.

[65] Bechert T. Wachtturm oder komspeicher? Zur Bauweise spätrömischer Burgi // Archäologisches Korrespondenzblatt. 1978. Jg. 8. Hft. 2. S. 131.

[66] Scheithauer A., Welsch-Klein G. Von Köln-Deutz nach Rom? Zur Truppengeschichteder legio II Italica Divitensium//ZPE. 1990. Bd. 81. S. 229.

[67] Ibid. S. 233.

[68] Ritterling E. Legio //RE. 1925. Bd. 12. Col. 1474.

[69] См.: Chantraine H. Die Erhebung des Licinius zum Augustus// Hermes. 1982. Bd. 110. Hit. 4. S. 478; Mirkovic M. Decennalia des Licinius und die Schlachte bei Ciba-lae// Ziva Antika. An. 47. 1997. Fase. 1–2. 1997. S. 146; Koväcs P. Kaiser Licinius und Carnuntum // In memoriam Barnabas Lôrincz / Szerkesztette P. Kovâcs, F. Bence. Budapest, 2012. S. 79.

[70] Cm.: Noll R. Eine golden «Kaiserfibel» aus Niederemmel vom Jahre 316 // BJ. 1974. Bd. 174. S. 224.

[71] Ibid. S. 226–227.

[72] Alföldi M. R. Die Niederemmeier «Kaiserfibel»: zum Datum des ersten Kriege zwischen Konstantin und Licinius//BJ. 1976. Bd. 176. S. 186–187, 200.

[73] Mirković M. Decennalia des Licinius… S. 149.

[74] Cullhed M. Conservator urbis suae. Studies in the politics and propaganda of the emperor Maxentius. Stockholm, 1994. P. 69.

[75] Очевидно, Максенций был вынужден держать на границе с Рецией определенную долю своих войск — милевой камень из Брешии, упоминающий Максенция, свидетельствует, что Максенций опасался возможного вторжения Лициния в восточную часть бассейна реки По. См.: Garzetti A. Un nuovo miliario bresciano di Massenzio// Athenaeum. 1974. Vol. 52. Fase. 1–2. P. 65.

[76] См.: Förstemann Е. Altdeutsches Namenbuch. Bd. I: Personennamen. Bonn2, 1900. Col. 249–250, sv. Baudi.

[77] Schönfeld Μ. Wörterbuch der altgermanischen personen- und Völkernamen. Heidelberg, 1911. S. 48, sv. Bauto.

[78] О значении термина «ординарий» (ordinarius) см.: Rea J. R. Ordinatus H ZPE. 1980. Bd. 38. P. 217.