И я не сразу понимаю, что в какой-то момент сама подстраиваюсь под его ритм, двигая бёдрами, чтобы принять его глубже.
Аким опускает голову, ловит губами вершинку на моей груди – втягивает, прикусывает, выбивает из меня стон и заставляет прогнуться в спине.
– К-ким… – упираюсь ладонью в его голову, пытаясь отодвинуть, чтобы он перестал это делать со мной.
Не хочу. Я не хочу, чтобы мне нравилось. Чтобы мне было приятно. Так не должно быть.
“Ты в этом уверена?” – вопрос сам собой всплывает в сознании.
Он отстраняется, но только лишь для того, чтобы пропустить между нашими телами руку и найти маленький, набухший и очень чувствительный бугорок. А потом начинает поглаживать его большим пальцем, запуская в меня разряды электричества.
– Давай моя девочка… – выдыхает, почти рыча.
Мотаю головой. И тогда он делает резкий толчок, входя в меня на всю длину. Замирает. А затем медленно выходит. И это оказывается настоящим мучением. Я чувствую его размер, рельеф, и даже то, что одна венка пульсирует. А когда думаю о том, какой он твёрдый и насколько же он большой – мышцы моего лона непроизвольно напрягаются ещё сильнее.
– Аким… – его имя снова срывается с губ, но на этот раз, почти умоляюще.
Мотает головой, давая понять, что не будет меня слушать. Потому что мои слова – пыль, а вот тело, говорит куда красноречивее и убедительнее. Его он и слушает. Ускоряется. Движения уже не такие осторожные, а кабинет ректора заполняют влажные, пошлые звуки и наши тихие стоны.
Я ужасна. Сама, по своей воле отдалась настоящему монстру. И даже получаю удовольствие от того, что он со мной делает. Удовольствие на грани ментальной боли от того, что предаю себя.
Словно услышав мои мысли, он быстрее растирает и надавливает на то место, где уже невыносимо горит. Чувствую, как внутри нарастает огненный шар. Всё сжимается, и меня охватывает паника, потому что я совершенно не понимаю, что со мной происходит.
– Кончай, – приказывает он хрипло. – Кончи на мне, Зайка.
Тело срывается с тормозов, разум растворяется в волнах удовольствия, и я трещу, ломаюсь на куски, дрожа всем телом. Пульс в висках бьёт быстрее, губы дрожат, поскуливаю, а пальцы бессильно цепляются за его плечи, чтобы хоть как-то удержать себя. Я хочу прижаться к нему так, чтобы слиться в одно целое… Но не стану. Это неправильно. Сдерживаюсь, закусываю нижнюю губу, чтобы боль меня отрезвила.
Слабая. Глупая. Сдавшаяся полностью.
Аким делает ещё несколько толчков, затем на несколько секунд вжимается в меня до предела, становится ещё твёрже, если это вообще возможно. А в следующую секунду выходит и изливается мне на живот.
Секунды длятся вечностью. Мы не двигаемся. Смотрим друг другу в глаза. Темные. В которых отражается лишь тусклый свет настольной лампы.
А потом он тянется, утыкается лбом в мой лоб.
Дышим одним воздухом. Мы. Пот. И уникальный новый запах. Наверное, именно его и называют – запах секса.
– Моя, – шепчет он, как факт. – Полностью.
Проводит пальцем по моей щеке, стирая мокрую дорожку.
– Теперь я точно никуда тебя не отпущу.
Фрагмент девятнадцатый. Я, тот ублюдок, который оставил на ней первый след
Сортировщик
Смотрю на самую чистую и идеальную в этом мире девушку. И не верю, что именно я, тот ублюдок, который оставил на ней первый след. Я нарушил её невинность.
Так, значит, она не врала мне. Моя Зайка действительно была девственницей.
Охренеть.
Не выпускаю наружу эмоции. Внутри разве что не танцую от счастья. Даже бешусь на неё меньше за то, что она была с Дором. Всё равно зол, но однозначно – меньше.
Меня сейчас рвёт на части сразу в разные стороны. Одна половина хочет схватить её, прижать к себе так, чтобы она больше никуда не ушла. Просто стоять, уткнувшись лицом в её волосы, дышать ей, а потом увезти к себе и больше не отпускать от себя ни на шаг.
А вторая половина, которая привыкла всё портить, ещё помнит про Дора. Про то, как она была рядом с ним. Как вышла из его машины. Сука, она была у него! Спала в его квартире, на его постели.