Джейн Эйр – охотница на оборотней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Должно быть, кто-нибудь из служанок, – пожала плечами она. – Быть может, Грейс Пул?

– Да расслышали ли вы, какой это жуткий смех?

– Я все прекрасно слышу, – с явным раздражением в голосе ответила мистрис Фэйрфакс. – Она часто сидит за работой в одной из этих комнат, а с ней, вероятно, Лия. Они вдвоем постоянно шумят.

Смех повторился, на этот раз закончившись резким рычанием.

– Грейс! – крикнула мистрис Фэйрфакс.

По правде сказать, я не ожидала, что какая-нибудь Грейс явится на зов, потому что смех был таким трагичным и сверхъестественным, что едва ли мог исходить из груди человека. И рычание наводило меня на мысли о том, что я напрасно оставила оружие в комнате.

Однако ближайшая дверь отворилась, и вышла служанка – женщина лет тридцати пяти, толстая, рыжеволосая, с ничего не выражающим лицом.

– Не шуми так, Грейс! – сказала мистрис Фэйрфакс. – Помни, что тебе сказано.

Грейс молча сделала реверанс и закрыла дверь.

– Эта женщина шьет и помогает иногда Лие в домашнем хозяйстве. Довольно громкая особа, но я весьма довольна ее усердием. Как вам ваша новая ученица?

Глава 2

Мои надежды на спокойную жизнь в Торнфилде оправдались. Мистрис Фэйрфакс действительно оказалась доброй женщиной. Что до недостатка образования – мало кто заботится о женском образовании даже в Лондоне, а в провинции цель семьи девушки, равно как и ее собственная, – скорое замужество. Так что можно с уверенностью утверждать, что жизнь мистрис удалась и сложилась довольно неплохо.

Моя ученица была резвой и живой девочкой. Да, избалована и испорчена первоначальным воспитанием. Но вскоре под моим надзором она забыла свои детские капризы и шалости, превратившись в послушное дитя. У Адели не было выдающихся способностей, но довольно быстро она начала показывать заметные успехи и привязалась ко мне. Я тоже полюбила ее за веселый нрав, простоту и невинность.

Должно быть, читатель найдет этот педагогический отзыв холодным и равнодушным. Однако я не имела никакого желания взваливать на себя непосильную ношу высокой миссии педагога, примерять терновый венец самоотверженности и привязываться к этой девочке. По моему весьма скромному опыту, это заканчивается тяжелым потрясением для обеих сторон отношений.

Порою, мучаясь от бессонницы, я вспоминала другую девочку, оставленную мной в Лондоне. Девочку, которой приходится во сто крат сложнее, чем моей воспитаннице. Я могла безошибочно угадать, чем занята Саманта в тот или иной час: вот она спит на тряпье в подворотне, а теперь отправляется набрать в склянки чистой воды, стекающей после дождя с крыш по желобам.

А вот она спешит на рынок, чтобы украсть яблоко или кусок хлеба. Стягивает веревкой спутанные волосы и прячет их под шапку, которую, вероятно, не снимет даже летом, чтобы не выдать себя. Не исключаю, что скоро Сэм закурит. Быть может, попадет в работный дом – какой-нибудь из тех, в которых над девочками совершаются самые ужасные вещи. И скорее всего, я больше никогда ее не встречу. Но иногда в темноте, засыпая, я видела ее худое лицо и большие глаза, высматривающие меня в окнах отеля.

После таких ночей я позволяла себе выходить за ворота замка и гулять в одиночестве. А иногда забиралась на чердак и оттуда любовалась окрестностями. И хотя мне должно быть стыдно в этом признаваться, я была недовольна своей такой простой судьбой, а ведь еще недавно сама ее желала. Мои мысли стремились далеко за эту грань бесплодного прозябания в замке – в мир, которому я могу быть полезна чуть более, чем маленькой девочке. В мир, по которому еще ходят звери. Тело мое истосковалось по занятиям, по бегу и прыжкам, ноги словно одеревенели. Я с ужасом подумала: что, если понадобится принять бой, но сабля задрожит в моих руках, а палец не сможет спустить курок?

Часто я слышала смех Грейс Пул – тот же неистовый, ужасный, животный смех, который поразил меня сначала. Я предпринимала несколько попыток поговорить с ней, но Грейс отвечала неохотно и односложно, так что в конце концов я решила оставить ее в покое. Тем более что все-таки меня пригласили сюда ради Адели.

Быть может, климат Англии ослабил ее здоровье. А может, она, хотя и не выказывала этого, тосковала по покойной матери. Но как бы то ни было, с майскими грозами девочка начала болеть. Порой по ночам ее бил такой кашель, что казалось, будто она каркает или лает. Меня, конечно, не подпускали к Адель в такие моменты, опасаясь заражения.

Из деревни приходил ветеринар: посылать за доктором в город стало бы непозволительной потерей времени. Мистер Петкинс, седой мужчина в бакенбардах, крупный, неулыбчивый и молчаливый, заезжал к девочке дважды. Когда я пыталась узнать о лечении, мистрис Фэйрфакс говорила, что доктор выдал Адели пилюли, которые непременно помогут. Так и случилось.

Ночью, вновь проснувшись от карканья, я растворила окно и увидела, как вороненок мечется в небе вокруг замка. Птенец едва не влетел в створку и камнем бросился вниз. Порыв ветра заставил меня закрыть окно.

Наутро Адель оказалась почти здорова. Кашель прошел, но, так как она была еще слаба, я разрешила сегодня отдохнуть от занятий, что моя ученица восприняла с благодарностью. А к вечеру я отпросилась у мистрис Фэйрфакс, чтобы отнести письмо на почту. Мне предстояло дойти до соседней деревни, и я рассчитывала, что прогулка в две мили будет для меня и приятна, и полезна.

По дороге я шла медленно и с удовольствием. Пройдя половину пути, я присела на круглый камень и залюбовалась на Торнфилд, погружающийся в сумерки.

Письмо, которое я несла, предназначалось мисс Бронте. Шарлотта уже трижды писала мне, а я до сих пор не удостоила ее ответом. Во-первых, это было невежливо. Во-вторых, в минуту одиночества и размышлений мне пришла в голову идея, что разбрасываться знакомствами – не лучшее решение в моем положении.

Я не искала дружбы с мисс Бронте, однако она сама писала мне, а значит, видела в этом необходимость. Быть может, она нуждалась во мне лишь как в персонаже для своей сомнительной книги. Но будет ли написана эта книга – известно лишь Творцу. А письма Шарлотты я могла прочесть уже сейчас. Конечно, она получила мой адрес от моего попечителя, который, в свою очередь, почему-то тоже видел некоторую пользу в нашей дружбе.

Девушка писала о погоде в своей деревне, о поэтических успехах своего брата и новостях из Лондона, которые он привозил ей с сестрами. Мистер Бронте выбирался в Лондон, очевидно, по наследным и издательским делам, да все безуспешно. Однако я затаила надежду, что когда-нибудь он вновь может взять с собой сестру, и в своем письме попросила Шарлотту при случае справиться о Сэм.

Сумерки опускались на Торнфилд, так что он становился все более похож на древний замок загадочного трансильванского вампира. Стоило мне задуматься об этом, как я услышала грубый и резкий шум, в котором узнала конский топот и звон металла. Конь приближался, хотя извилистая дорога все еще скрывала его от моих глаз. Я поднялась с камня и отошла к краю дороги, чтобы избежать столкновения.

Вдруг я услышала шорох в кустах, и в следующее мгновение из орешника выскочила большая пестрая собака. Огромная голова, длинная шерсть, королевская осанка льва. Собака прошла мимо меня, виляя длинным хвостом.

Затем появился высокий конь, а на нем всадник, который, вероятно, следовал в Миллькот. Он молча проехал мимо, и я пошла было своей дорогой, но обернулась, услышав грохот.