Поскольку, к прискорбию своему, я все еще являюсь вашим попечителем, в обязанности мои входит забота о вашей судьбе и, что важнее, о вашей репутации. Я не могу позволить, чтобы вы впутались в историю. Однако и видеть вас в стенах Ловуда не желаю, так как ваш надменный нрав испортит девочек. Чтобы выйти из этого положения, я взял на себя труд отправить письмо с вашими рекомендациями по объявлению о поиске гувернантки подальше от Лондона и сегодня утром получил ответ о том, что вас ожидают.
Оплатите место в дилижансе из тех денег, которые вам незаслуженно выдал премьер-министр, и немедленно отправляйтесь в Торнфилд, недалеко от Миллькота. Там вы встретитесь с мистрис Фэйрфакс, которая, если не сочтет вас чрезмерно невоспитанной и надменной, представит вам будущую воспитанницу, девочку по имени Адель.
Поскольку из-за дурного нрава вы склонны к забывчивости и неблагодарности, напоминаю вам: всем, что умеете и знаете, вы обязаны Ловуду и именно благодаря этому благословенному месту сейчас имеете возможность получать жалованье и есть свой хлеб.
Однако вам не стоит распространяться о ваших особых талантах, несмотря на гордыню: не все люди, встречающиеся на пути, воспримут их так, как вам бы того желалось.
Не нахожу более слов для напутствия и вверяю вашу судьбу Богу.
Под письмом мистера Брокколихата лежал второй конверт. Я сломала печать и рассмотрела письмо. Почерк был старинный и нетвердый, выдавая пожилой возраст писавшей дамы:
«Если госпожа Д. Э., о которой вы объявили, действительно обладает опытом, как вы заверили, и может предоставить какие-либо бумаги, удостоверяющие его, а также свидетельства о своем характере и поведении, то ей согласны предложить место гувернантки для маленькой девочки Адель и выплачивать тридцать фунтов в год жалованья.
Ее благородие мистрис Фэйрфакс в Торнфилде».
Я отыскала на карте Миллькот – мануфактурный город, расположенный на берегу судоходной реки. Что ж, шум и гвалт, дым и копоть Лондона порядком утомили меня, и я надеялась, что местечко Торнфилд окажется на значительном удалении от города.
Ради экономии средств я села в почтовую карету, которая ехала в Миллькот. Людей в таких каретах всегда было в избытке благодаря низкой стоимости проезда. Я заняла место у окна, убрав саквояж и чемодан в ноги. За окном мелькали улицы Лондона. Где-то на этих улицах бродила Сэм, наверняка снова промышляя воровством. Где-то Шарлотта Бронте прогуливалась с сестрой и братом, если не вернулась в деревню накануне. А в самом центре, в доме на Пикадилли-стрит, толстеющий поэт, должно быть, только проснулся и завтракал.
Я тихо вздохнула. Байрона все равно убьют, ведь таково желание премьер-министра, оскорбленного мужа и самого влиятельного человека Великобритании. Возможно, лорда отравят. Возможно, не в Англии. Возможно, это займет какое-то время, но так или иначе итог определен. Я могла быть орудием возмездия, но не стала. Я должна была стать исполнителем приговора, но не смогла.
Но я точно знала, что мои кинжалы и револьверы не стоит зарывать в землю…
Часть II. Торнфилд
Глава 1
В городской гостинице Миллькота я сидела и отогревала замерзшие руки. После двадцати часов езды не у каждого хватит самообладания для того, чтобы сохранять достоинство; я дрожала и стучала зубами.
Одна из картин на стене изображала Георга III – такого, каким должен был бы быть король, не уродись он безумным зверем. Да и сама гостиница называлась «Гостиницей короля Георга», из чего можно было судить о том, на чьей стороне хозяин этого заведения. От этого у меня на душе становилось все более неспокойно.
Я рассчитывала, что кто-то встретит меня при выходе из дилижанса, окликнет по имени и проводит в карету, которая помчится прямиком в Торнфилд. Однако ничего этого не случилось. На мой вопрос, не спрашивал ли кто-либо о девице Джейн Эйр, парень из-за стойки отрицательно помотал головой, и я поплелась за ним в одну из трактирных комнат, где и осталась отогреваться и отдыхать после утомительного пути.
Так я сидела и думала о том, какое странное чувство поселяется в молодой душе, как только ощутишь себя одинокой и никому не нужной на целом свете. И несмотря на то что я и прежде всегда была одинокой и даже полюбила одиночество с раннего детства, страх неизвестности терзал нервы и сжимал мое сердце.
Прошло около получаса, прежде чем я достаточно отогрелась и позвала слугу – совсем еще молодого мальчика, должно быть, лет десяти.
– Скажи, есть ли в окрестностях поблизости местечко Торнфилд?
– Не могу знать, мисс.
– Ступай и спроси у кого-нибудь, мне непременно нужно это узнать.
Мальчик исчез, а через минуту другой слуга, мужчина широкоплечий и кривоносый, как будто нос ему когда-то перебили в драке или при иных обстоятельствах, вошел и спросил:
– Мисс, ваше имя – Джейн Эйр?
– Да.
– Не будет ли вам угодно спуститься? Вас уже ожидают.
Я взяла саквояж и спустилась в галерею, где меня ждал какой-то человек. На улице стояла повозка, запряженная одной лошадью.
– Это ваш багаж, мисс? – спросил он, указывая на мои чемоданы, стоявшие в галерее.
– Да.
Когда с погрузкой моих вещей было закончено, я села в повозку.