– Далеко ли до Торнфилда?
– Миль шесть[9], мисс. Часа за два доедем.
В дороге я размышляла о том, что, судя по экипажу и кучеру, мистрис Фэйрфакс живет одна с маленькой дочерью и быт ее скромен. Если она не сварлива, то мы, вне всякого сомнения, поладим, и я приложу к этому все усилия. Это в моих интересах.
А если моя нанимательница окажется по характеру похожа на мистрис Рид – что ж, невелика беда: никто не сможет заставить меня оставаться в чужом доме против моей воли. Случись так, я сама дам объявление в газеты и, с милостью Господа нашего, найду себе другое место.
Тем временем мы проехали мимо церкви, и перед нашими глазами открылся ряд огней на высоком холме, свидетельствовавших о конце пути. Через считаные минуты кучер спрыгнул с козел, открыл ворота, и немного погодя мы оказались перед большим высоким домом. Огонь горел лишь в одном окне, закрытом занавесами. Служанка, держа в руках фонарь, подошла ко мне, когда я покинула повозку, и попросила следовать за ней.
Мы прошли через темную галерею в комнату, освещенную огнем свечей и камина. В кресле пригрелась скромная и опрятная пожилая леди во вдовьем чепце, черном платье и белом переднике. Она была занята шитьем. Рядом, свернувшись в клубок, лежал черный кот. Когда я вошла, женщина тотчас оставила работу и ласково встретила меня.
– Моя дорогая, как вы себя чувствуете? Не утомились в дороге? Полагаю, вам было очень скучно провести столько времени в пути. Не замерзли ли вы? Погрейтесь у камина.
Она усадила меня в кресло и распорядилась, чтобы служанка приготовила для меня глинтвейн и бутерброды.
Как правило, с гувернантками принято обходиться свысока и без церемоний. Мистрис Фэйрфакс же принимала меня как гостью или родственницу: она своими руками убрала шитье и книги со стола, чтобы освободить место для подноса, который принесла служанка. А затем сама подала мне глинтвейн и принялась угощать меня с таким радушием и так естественно, что я совершенно растерялась.
– Смогу ли я увидеть сегодня мисс Фэйрфакс?
– Что-что, милая? Кого? Мисс Фэйрфакс? Вы, наверное, имеете в виду мисс Варанс? Варанс – фамилия вашей будущей ученицы.
– Значит, она не ваша дочь?
– О нет, у меня нет детей!
Заинтригованная, я хотела спросить, кто же та девочка, которую мне предстоит учить, но вовремя остановилась: если моей нанимательнице будет угодно, она расскажет мне обо всем сама.
– Я так рада, что вы наконец-то приехали. – Мистрис Фэйрфакс уселась напротив меня и взяла в руки чашку с чаем. – Надеюсь, что теперь нам будет весело втроем. В жизни в Торнфилде, безусловно, есть свои прелести. Это прекрасный старинный замок, хоть его и забросили в последнее время. Во всей округе не найти таких красивых пейзажей. Но зимой тоскливо жить одной, должна вам признаться. Слуги – прекрасные люди, но… они лишь слуги, – продолжила она после короткой паузы. – На короткой ноге с ними быть нельзя: если не держать с ними дистанцию, вмиг потеряешь авторитет и всякую власть.
Я рассеянно кивнула, в словах женщины был свой смысл.
– За всю прошлую зиму здесь не было, пожалуй, ни одного человека, кроме мясника и почтальона. Я едва не умерла от скуки. Но недавно сюда приехала маленькая Адель, и дом моментально ожил. А с вами, конечно, будет еще веселее.
Моя нанимательница говорила и говорила. Безусловно, она оказалась приятной женщиной, и если бы я не была такой уставшей после долгой дороги, то внимала бы ей с радостью. Но утомительное путешествие сказалось на мне не лучшим образом.
Я слушала, что рассказывал зимой мясник, о ком судачил почтальон, как вороны свили гнезда на фасаде и как одна наглая ворона повадилась влетать в комнату маленькой мисс и носиться под потолком, а если закрыть окно, негодная птица бьется в стекло и гневно каркает. Глаза мои закрывались, и я с трудом сохраняла достойное положение тела и выражение лица. К счастью, спустя час с небольшим мистрис Фэйрфакс опомнилась. Она поставила пустую чашку на стол и разгладила передник.
– Если ваши ноги отогрелись, я провожу вас в спальню, ведь вы, я вижу, так устали с дороги и почти спите!
Я поспешила заверить эту милую женщину, что мне не составит труда и дальше продолжить беседу, хоть это и было ложью. Она лишь махнула рукой, то ли давая понять, что не верит моим вежливым словам, то ли показывая, что разговор окончен по любой другой причине: смею предположить, что она тоже намеревалась отправиться в постель. Наконец-то.
Мистрис Фэйрфакс пошла вперед со свечой, а я проследовала за ней. Сначала она проверила, заперта ли входная дверь в коридор, а потом повела меня наверх по дубовой лестнице. Лестничное окно закрывалось венецианским ставнем. В совокупности с длинной галереей, в которую выходили двери спален, все это производило впечатление строгого готического сооружения и навевало тоску.
Наконец я добралась до своей комнаты, заперла дверь и ощутила себя в безопасном месте, где можно отдохнуть и расслабиться. Поставив на пол свой багаж, я опустилась на колени и, раскрыв его, осмотрела оружие. Сомневаясь, что в скором времени оно мне понадобится, я провела пальцем по клинку кинжала и, захлопнув саквояж, подготовилась ко сну. И заснула так крепко, как можно уснуть только после дальней дороги.
Утром, когда солнце осветило комнату, моя душа возликовала от такого приятного вида, особенно в контрасте с голыми досками и грязной штукатуркой Ловудской школы, которую я не забуду никогда.
Интерьер и обстановка, что ни говори, производят сильное впечатление на человека и даже способны определить настроение, в котором он проведет день. Уверившись, что с этого дня начинается новая страница моей жизни, полная, как я надеялась, радостей и надежд, я встала и принялась одеваться. Конечно, могли и в этом чудесном месте повстречать меня печали и огорчения. Но где и когда их не было на пути человеческом? Будь известна такая дорога, непременно существовали бы карты, помогающие следовать по ней от начала и до конца.
Расчесав волосы, надев черное платье и накинув белую косынку на плечи, я решила, что теперь готова предстать перед мистрис Фэйрфакс и моей новой воспитанницей.
Я прошла длинную галерею и спустилась по лестнице в большой коридор. На стенах здесь висели картины, и среди них я заметила портрет угрюмого мужчины в латах и леди в напудренном парике. Настенные часы в почерневшем от времени эбеновом футляре громко тикали. Входная дверь была распахнута, я вышла на крыльцо и сделала глубокий вдох. Было прекрасное весеннее утро. Солнце освещало золотым блеском рощи и поля. Я спустилась на лужайку.
Дом, в котором мне предстояло жить и работать, представлял собой трехэтажное здание, довольно большое для провинциального имения. Бойницы вокруг кровли придавали ему загадочный вид средневековой крепости. На фасаде под карнизом действительно были свиты вороньи гнезда, откуда каркающие птицы отправлялись на охоту, перелетая через лужайку.
Вдалеке, на одном из холмов, были разбросаны крестьянские хижины. Между ними и домом моей хозяйки возвышалась старинная готическая церковь.
Пока я любовалась видами и вдыхала весенний воздух, на крыльце появилась мистрис Фэйрфакс.
[9] 1 миля равна 1,6 км.