Мишка долго не раздумывал. Одному ему тоже не очень хотелось пробовать пистоль.
— Ладно, — согласился он. — Пусть твои пули и спички! А я порох добуду.
— Так я сейчас! — обрадовался Санька. — Ты погоди маленько.
И побежал в избу.
Мать, занятая домашними делами, не обратила на сына внимания, лишь когда он пробегал обратно, наказала, чтобы далеко не уходил, скоро обед.
В Мишкин двор пролезли через щель в заборе и затаились под окном. В доме было тихо.
— Никого! — прошептал Мишка и побежал к калитке. Там тоже не было никого. Подмигнув Саньке, он широко улыбнулся и шмыгнул в избу.
Солнце продолжало нещадно палить. Горячие лучи жгли непокрытую голову и голые плечи. А тут еще страх. А вдруг придет Мишкина мать или того хуже отец? Что тогда будет? Санька стоял, затаив дыхание, вздрагивая от каждого звука, готовый в любой момент сигануть через щель в заборе в свой двор. Но вот в дверном проеме появилась взъерошенная Мишкина голова.
— Никого? — шепотом спросил он.
Санька отрицательно помотал головой.
— Порядок! — заключил Мишка и показал зажатый в кулаке патрон. — Полный!
— А где стрелять? — дрожа от волнения спросил Санька.
— Это раз плюнуть! — рассмеялся Мишка. — Айда в огород!
Перепрыгивая через грядки, добрались до задней изгороди. Бурьян и крапива сплошь заплели жерди, не подступишься. А за изгородью, рукой подать, зеленая стена леса.
Покамест Санька соображал, где же здесь можно пристроиться, Мишка боком протиснулся в едва приметную щель между кустов крапивы и позвал оттуда.
— Давай сюда!
Стараясь не коснуться голой спиной жалящих ветвей, Санька последовал за другом и очутился как в гнезде, сплетенном из стеблей и листьев.
— Тут я от отца прячусь, когда он ищет ремень, — хохотнув, сообщил Мишка и подал Саньке пистоль. — На! Заряжай!
— Но я не умею, — растерянно пробормотал Санька.
Мишка хлопнул его по спине.
— А я, думаешь, умею? Насыпай порох!
Санька вздохнул, отсыпал в ладонь и, стараясь не потерять ни зернышка, ссыпал в дуло. Мишка подал кусочек бумаги для пыжа, потом пулю. Но она не лезла, была больше размером.
— Нож бы, — проговорил Санька. — Срезать чуток.
— Зачем? А ты пожуй ее, она и станет тоньше.
Наконец забит последний пыж, вставлена под скобку спичка, можно и зажигать, а у Саньки мороз по коже. Боязно первому.
— На, — протянул он пистоль Мишке.
— Вот еще! Ты заряжал, тебе и первому палить. А я что? Я еще успею. Пистоль-то мой.
Санька поежился как от мороза, заглянул в дуло. Черное отверстие смотрело загадочно и угрожающе. Страшно.
— Не робей! — шепчет на ухо Мишка. — Трахнет что надо!
— А куда трахать-то?