Рейна чуть склонила голову.
Астара не шевельнулась.
— Поясните, — сказала она.
Я посмотрела в окно. Во дворе слуги переносили ящики к складам. Два воина прошли мимо южных карет, поставленных под навесом. У нижнего входа стоял человек Эйрдана и спорил со стражником. Стражник даже не повышал голоса.
— Если все считают Дарена Вейра чудовищем, — сказала я, — то любая чужая подлость рядом с ним выглядит правдоподобно. Отправить подменённую невесту? Князь виноват, потому что пугает женщин. Сорвать договор? Князь виноват, потому что с ним невозможно иметь дело. Запереть компаньонку в крепости? Князь виноват, потому что проклятый Вейр удерживает девушку силой. Очень удобно. Можно делать что угодно, а потом показывать на его печать и ждать, что люди сами додумают остальное.
Молчание стало другим.
Не обиженным.
Осторожным.
Я поняла, что сказала больше, чем планировала.
Но иногда правда выскакивает не потому, что ты смелая. Просто её слишком долго держали под крышкой.
Мелисса первой пришла в себя.
— Как трогательно. Южная компаньонка уже защищает князя.
— Я защищаю логику.
— Отсутствие рода не мешает вам говорить так, будто вы имеете право судить север.
— Отсутствие рода, как выяснилось, не мешает другим решать, куда меня везти и за кого выдавать. Так что право говорить я заберу сама.
У Мелиссы вспыхнули щёки.
Астара тихо произнесла:
— Довольно.
Одного слова хватило.
Мелисса сжала губы, но замолчала.
Астара подошла ближе. Теперь между нами было всего несколько шагов.
— Вы говорите умно, Лиана Морр. Но умная речь не создаёт происхождение.
— Я не пытаюсь стать знатной задним числом.
— А чем пытаетесь стать?
Я задумалась.
Хороший вопрос. Опасный. Потому что ответ «живой» уже вчера звучал слишком часто, а жить — это минимум, не цель.
— Человеком, который сам объясняет, кто он, — сказала я. — Не тем, кого называют тенью Виолы, ошибкой Эйрданов, проблемой князя или самозванкой.
Астара долго смотрела на меня.
— Тогда вам придётся выдержать больше, чем разговор в галерее.
— Я заметила, что здесь это только разминка.