— Мне его вчера дала Сельма.
— Для ужина.
— А сегодня я уже не под защитой князя?
— Под защитой. Но…
— Но?
— Дамы скажут, что вы слишком быстро примеряете чужие цвета.
Вот она. Первая ловушка дня.
Серое — покорная компаньонка, которая знает своё место. Синее — наглая самозванка, примерившая дом Вейр. Южное платье — оскорбление северу. Можно было стоять голой посреди комнаты, но подозреваю, и на это у местных нашлись бы возражения.
— Есть что-то между? — спросила я.
Инга задумалась.
— В гардеробной есть тёмное платье с серебряной отделкой. Его приготовили для одной из будущих церемоний. Оно не синее. Но и не серое.
— Отлично. Наденем его.
— Госпожа Сельма…
— Если спросит, скажешь, что я настояла.
— Она и так поймёт.
— Тогда тебе даже не придётся говорить.
Через полчаса я смотрела в зеркало и пыталась решить, не переборщила ли. Платье было глубокого графитового цвета, почти чёрное, но мягкое. Серебряная нить шла по рукавам и вороту тонким узором, похожим на северные ветви. Оно не кричало «я хозяйка дома», но и не шептало «простите, что существую».
Подходяще.
Инга заплела мне волосы в низкую косу, вплетя туда узкую серебряную ленту. Кольцо договора оставалось на пальце. Я пыталась снять его перед зеркалом — просто проверить, возможно ли это, — но оно даже не двинулось.
— Его нельзя снять? — спросила я.
Инга отступила на шаг.
— До решения Совета — нет.
— Удобно.
— Для договора — да.
— Я уже начинаю ненавидеть слово «договор».
— В Вейрхольме лучше ненавидеть молча.
— Мне это часто говорят.
— Потому что вы редко слушаете.
Я посмотрела на неё через зеркало.
Инга покраснела.