Самозванка.
Девочка из тени Виолы, внезапно посаженная рядом с князем.
Я могла сказать, что кровь ещё никого не делала честным. Это было бы эффектно, но глупо: половина людей в зале, вероятно, строила жизнь именно на крови, родах и древних правах. Оскорблять всю систему утром второго дня было рано. Хотя соблазнительно.
— Не заменяет, — согласилась я.
Мелисса явно ожидала спора.
— Но иногда кровь становится удобной ширмой, — продолжила я. — За ней легко спрятать трусость, подлог и чужую ошибку.
В галерее стало тише.
Леди Астара посмотрела на меня внимательнее.
— Вы обвиняете дом Эйрдан?
— Я повторяю то, что уже сказала князю. Меня отправили вместо Виолы Эйрдан. Если у дома Эйрдан есть объяснение лучше, я готова его услышать.
— А если выяснится, что объяснение есть? — спросила Астара.
— Тогда я пересмотрю выводы.
— Легко признаёте возможность ошибки.
— Я вчера проснулась в чужой карете под чужим именем. После такого излишняя уверенность выглядит самонадеянно.
Несколько младших дам переглянулись.
Рейна Торн стояла чуть поодаль. Я узнала её по сходству с советником: тот же спокойный взгляд человека, который видит не эмоции, а структуру. Тёмные волосы, простое платье зелёно-серого цвета, почти без украшений. Она пока молчала, и именно поэтому казалась опаснее Мелиссы.
— Вы понимаете, что своим появлением ставите князя в уязвимое положение? — спросила Рейна.
Голос у неё был ровный. Не злой. Даже не язвительный. Такой, каким задают вопрос на экзамене, где неправильный ответ стоит репутации.
— Понимаю не всё, — сказала я честно. — Но достаточно, чтобы знать: моё появление кому-то выгодно.
— Кому?
— Тем, кто хочет, чтобы князь выглядел либо обманутым, либо жестоким, либо слабым.
Мелисса усмехнулась.
— Смело для девушки, которая ещё вчера не знала северных правил.
— Именно поэтому я смотрю не на правила, а на выгоду.
Астара впервые чуть улыбнулась.
— И чью выгоду вы уже увидели?
Вот хороший вопрос.
Слишком хороший для комнаты, где каждое слово могло уйти дальше меня быстрее, чем я успею вдохнуть.
— Пока вижу, что страх перед князем кому-то очень удобен, — сказала я.
Мелисса перестала улыбаться.