— До выяснения.
— Чьего?
— Совета.
— То есть вы предлагаете снять с меня единственную защиту и оставить в крепости как кого? Гостью? Свидетеля? Пленницу? Ошибку в переписке?
Мерден улыбнулся.
— Вы слишком драматизируете.
— Мне вчера надели чужое кольцо, отправили вместо сбежавшей невесты, чуть не отдали обратно людям, которые могли объявить меня виноватой, а теперь обсуждают, как убрать мой статус, не задав вопроса, переживу ли я это. Я драматизирую в рамках материала.
Брант Керн тихо сказал:
— Девчонка не глупа.
— Это не делает её знатной, — ответил Мерден.
— Зато делает живой, — сказала я.
Торн постучал пальцами по столу.
— Лиана Морр, вы должны понимать: Вейрхольм не может позволить южной компаньонке занять место княжеской невесты без правового основания.
— Но правовое основание есть, — вмешался Элвин. — Дорога пропустила её после признания.
— Старое право дороги защищает доставленного носителя печати от немедленного возврата, — сказал Торн. — Но не делает его невестой.
— Не делает, — согласился Элвин. — Однако брачная печать ответила внутри крепости. Это уже не только дорога.
Тишина.
Я посмотрела на Дарена.
Он смотрел не на меня. На стол. На лист с нарисованным кольцом.
— Что это значит? — спросила я.
Никто не ответил сразу.
Конечно.
В этом доме сложные вопросы либо становились вопросами к князю, либо превращались в молчание, за которое потом кто-нибудь получал работу на кухне.
— Это значит, — сказал Элвин осторожно, — что Вейрхольм признал вас значимой для договора.
— Значимой как кто?
— Пока неизвестно.
— Замечательно. Я официально неизвестно кто.
Мерден развёл руками.
— Именно поэтому помолвку следует расторгнуть. До прояснения.
Дарен поднял взгляд.