— Простите.
— Не извиняйся. Это было честно.
Она опустила глаза, но уголки губ дрогнули.
Когда мы вышли, Эрик у двери посмотрел на моё платье, на кольцо, потом на лицо.
— Что? — спросила я.
— Ничего, леди.
— Вы тоже считаете, что я слишком быстро примеряю чужие цвета?
Он явно пожалел, что обладает глазами.
— Я стою на посту.
— И всё же?
Он помолчал.
— Серое платье сочли бы слабостью. Синее — вызовом. Это… разумно.
— Спасибо, Эрик. Стены сегодня полезны.
Инга за моей спиной едва слышно выдохнула.
Мы пошли по коридору к малой галерее.
По дороге я считала.
Не шаги. Людей.
Слуги у стены — двое. Один поклонился чуть ниже, чем требовалось. Второй отвёл взгляд при виде кольца, не меня. Значит, боится печати договора.
Стража у лестницы — трое. Один северянин, судя по застёжке с крылом, из людей Ровена. Двое с гербом башни, домовые. Домовые смотрели на меня как на ответственность. Люди Ровена — как на проблему, которую хотя бы можно перевезти из точки в точку.
Женщина у арки — ключи на поясе, не Сельма, но похожий род занятий. Она посмотрела не на меня, а на Ингу. Инга сразу опустила глаза. Значит, внутренняя власть над слугами не только у Сельмы.
Я запоминала.
Не потому, что внезапно стала великим стратегом. Скорее потому, что в мире, где тебе не принадлежит даже имя на документах, наблюдение — первый способ вернуть себе хотя бы кусочек земли под ногами.
Малая галерея оказалась длинным залом с окнами на внутренний двор. На стенах висели портреты северных женщин в строгих платьях и с такими взглядами, будто каждая лично могла остановить метель, если метель нарушит порядок. У окон стояли несколько дам. Они не разговаривали громко. Им и не нужно было: их молчание уже делало всё необходимое.
Сельма ждала у входа.
— Вы выбрали не серое.
— Доброе утро, госпожа Сельма.
— Это не ответ.
— Серое сообщало бы, что я заранее согласна быть виноватой. Синее — что я претендую на место. Это платье сообщает, что я явилась. Для первого утра достаточно.
Сельма смотрела на меня ровно.
Потом тихо сказала: