У неё был талант портить оптимизм одной фразой.
Зал совета располагался в западном крыле. Двери были ниже, чем в большом зале, но тяжелее. На них не было красивой резьбы, только металлические полосы и знак башни. У входа стоял Ровен.
— Леди, — сказал он.
— Ровен. У вас лицо человека, который уже знает, что внутри неприятно.
— У меня почти всегда такое лицо.
— Нет, вчера у дороги было другое. Там вы думали, что неприятность хотя бы снаружи.
Он едва заметно усмехнулся.
— Сегодня она внутри.
— Благодарю за поддержку.
— Я не сказал, что неприятность — вы.
— Но подумали?
— Я стою на посту.
— Все стены Вейрхольма сегодня удивительно дисциплинированы.
Ровен открыл дверь.
В зале было тепло от большого очага, но атмосфера оставалась ледяной.
За длинным столом сидели Дарен, Торн, Мерден и ещё двое мужчин, которых я пока не знала. Один седой, с тяжёлыми плечами и руками человека, привыкшего держать меч. Второй узкий, сухой, с серебряной цепью и внимательными глазами. На столе лежали документы, карта северных земель и моё кольцо в виде нарисованного круга на отдельном листе. Очень неприятно видеть собственное украшение как предмет заседания.
Дарен поднял глаза.
— Лиана.
Не «моя невеста». Не «леди». Просто имя.
После галереи оно прозвучало почти как возможность поставить обе ноги на землю.
— Князь.
Торн указал на свободное место не у стола, а чуть ниже.
— Вы можете сесть там.
Я посмотрела на стул.
Поставлен так, чтобы меня было удобно спрашивать.
Не участница. Предмет рассмотрения.
Я села бы вчера.
Сегодня — уже нет.
— Благодарю, — сказала я. — Но если речь пойдёт обо мне, я предпочту стоять там, где вижу лица.
И осталась у края стола.