— Я хочу знать, каким будет утро, если вы останетесь не по необходимости. Хочу спорить с вами за столом, а не только перед Советом. Хочу слышать, как вы ругаете северные правила, пока постепенно начинаете придумывать свои. Хочу, чтобы Вейрхольм стал не местом, куда вас привезли вместо другой, а домом, который вы выбрали. Но если для этого вам нужно уйти и понять себя без меня, я открою дорогу.
Я смотрела на него и молчала.
Он не произнёс «стань моей женой» как приказ. Не предложил красивую клетку. Не сказал, что без меня не сможет. Хотя, возможно, часть его боялась именно этого. Он стоял рядом с портретом женщины, которую когда-то не спросили, и спрашивал меня.
Поздно ли сердце привыкает к уважению?
Наверное, нет.
Просто сначала оно пугается, потому что не знает, где подвох.
— Я не хочу уезжать сейчас, — сказала я.
Дарен вдохнул тихо.
— Это не ответ навсегда.
— Я знаю.
— И всё равно?
— И всё равно. Я хочу остаться. Хочу понять этот мир не как пленница чужого договора. Хочу разобраться, кто такая Лиана Морр, если её не прячут за чужими именами. Хочу увидеть север без страха перед вашей печатью. Хочу иногда ругаться с Торном, потому что, кажется, это полезно для его кровообращения.
— Для чего?
— Неважно. Сложное слово из прежней жизни.
— Я уже привык, что ваши прежние слова звучат как маленькие вызовы мирозданию.
— А ещё я хочу быть рядом с вами, — сказала я.
Он замолчал.
Вот теперь я попала точно.
— Не потому, что судьба, печать, дорога, Мирана или старый договор. Потому что вы мне дороги. Потому что рядом с вами я не становлюсь меньше. Иногда злюсь, иногда боюсь, иногда хочу стукнуть вас чем-нибудь тяжёлым за приказной тон…
— Я работаю над ним.
— Вижу. Но рядом с вами я могу быть собой. Даже если пока не до конца понимаю, кто это.
Дарен шагнул ко мне.
— Тогда я спрошу не как князь.
— Это уже интересно.
Он встал передо мной. Не на колено — слава всем северным дорогам, сейчас я бы не выдержала ещё и торжественной сцены на каменном полу. Просто взял мою руку и коснулся губами пальцев.
— Лиана Морр, останьтесь в Вейрхольме. Не как замена Виолы. Не как доказательство против Мердена. Не как наследница чужой клятвы. Останьтесь как женщина, которую я люблю, и станьте княгиней только если хотите этой жизни сами.
Сердце билось так громко, что я почти не слышала архив.
— А если я соглашусь, у меня будет право спорить с Советом?
— Боюсь, Совет уже понял, что это не право, а неизбежность.
— И право переделать часть северных правил?