— Я не буду выворачивать карманы, — сказал я. — Там мои личные вещи.
— Что? Личные вещи? Давай-давай, выворачивай. Небось набрал чего-нибудь. Поди кристаллы наворовал, а?
— Вы ходили с нами и видели, что я ничего не брал.
— А я что, следил за тобой постоянно? Может, и упёр чего. Я сказал, давай, показывай, что у тебя в карманах.
— Этого не сделаю, — отрезал я.
— Перчить вздумал? Совсем охренел?
— Я его проверю, — Евлашев поднялся с места.
— Никто не посмеет меня обыскивать, — я отступил на шаг и сосредоточился на обоих артефактах. — Всё, что лежит в карманах моей одежды — моё!
— Что-что ты там вякнул? — удивился Дашков. — Никто… не смеет⁈ Да ты кого из себя возомнил, чернь безродная? Препираться с благородными вздумал?
— Парень, не дури, — произнёс спокойно Евлашев. — Не надо грубить. Если что взял, просто отдай по-хорошему. Ты знаешь правила. Всё, что добыто в диких землях — общее.
— Я отдал вам лук. Достаточно!
— Слушай ты… — Дашков вскочил, но Евлашев остановил его жестом.
— Так что у тебя? — спросил он всё так же спокойно.
— У меня — только мои артефакты. И я не обязан их никому показывать.
Я видел некоторую растерянность в глазах Евлашева и гнев во взгляде Дашкова. Первый понимал, что силовые методы могут привести к драке, он знал, на что я способен, и не хотел рисковать. А вот Дашкову ярость совсем затуманила рассудок. Он готов был ринуться в бой.
— Если ты не отдашь мне всё, что украл, то пожалеешь! — пригрозил он.
— Я у вас ничего не крал, ваше высокородие, — ответил я.
— Тогда покажи, что у тебя в кармане.
— В моём кармане лежит мой артефакт.
— Пётр Васильевич, — обратился Дашков к Евлашеву. — Обыщите его, пожалуйста. Не верю я ему.
— Я не позволю никому себя обыскивать, — отрезал я. — Если кто хоть пальцем до меня дотронется… будет плохо.
— Так ты ещё и угрожать вздумал? — Дашков побледнел. — Ты хоть знаешь, что за это бывает?
— Мне всё равно. Я не даю разрешения меня обыскивать.
— Тогда… тогда пошёл вон с дирижабля! Посиди в диких землях, подумай над своим поведением. Раскаешься — позволю вернуться. Пётр Васильевич, проводите его на выход.
Евлашев вопросительно посмотрел на Дашкова, видимо, сомневаясь в решении командира, но тот сидел и сверлил меня гневным взглядом.
— Ладно, парень, идём на выход. Нечего было грубить, — Евлашев вышел из-за стола.
Глава 20
Пожалуй, я бы позволил себя обыскать. В крайнем случае даже расстался бы со своей добычей. Если бы не одно «но». С некоторыми вещами я мог смириться, мог проглотить многое, в том числе унизительное обращение от тех, кто здесь назывался высокородными. Но всему есть граница. И в данном случае такой красной линией стало посягательство на имущество, которое я считал своим. Как далеко зайдёт Дашков? Вдруг он захочет отобрать все мои артефакты, а не только найденные? Да и какое право он имеет меня обыскивать? Нет уж, подобное я терпеть не собирался.
И вот Евлашев вёл меня на выход. Мне предстояло остаться в диких землях до следующего прибытия ловчих. А если я не прогнусь под Дашкова (а этого точно не будет, я так решил) — то навсегда. Не сказать, что данная перспектива меня сильно пугала, хотя при отсутствии хороших, мощных артефактов, оставаться здесь было крайне опасно.
И всё же мне казалось, что выбраться из этой глуши — реально. У меня есть защита, есть три боевых артефакта, есть револьвер с зачарованными пулями. Я уже сражался в одиночку и с бесами, и со свиномордами, и с серыми эльфами, и остался жив. Всего-то надо пройти тридцать вёрст до Серпуховской крепости. Главное, не наткнуться на крупные скопления низших тварей или на всякие явления или искажения. Всего-то…