Мы так быстро выходим из спортивного клуба, что я не сразу понимаю это. Только в фойе торгового центра прихожу в себя, когда меня мягко подталкивают в сторону кладовых.
Давыдов толкает первую попавшуюся дверь, и мы проваливаемся в подсобное помещение, где почти сразу загорается свет.
— А теперь рассказывай все "от" и "до".
ГЛАВА 15
Яна
Я никогда не думала, что буду стоять перед этим парнем и беззвучно рыдать. Кусаю губы и сдавленно дышу. Пытаюсь не разлететься на осколки окончательно.
Что он хочет, чтобы я сказала?
И так все понятно.
— Я жду, Яна, — хмурится и упирается в меня грудью.
Это касание похоже на разряд тока, оно пронзает меня насквозь.
Никогда ещё не было столько эмоций от простых касаний. Рука скользит вдоль тела и тормозит у ладошки, мягко касается подушечками и перехватывает меня за пальцы.
Душа разлетается в щепки.
Как ему удается так точечно попадать в мою душу, разбивать все выстроенные бетонные непробиваемый стены.
— Говори, как есть. Я хочу понимать, что за ублюдок он на самом деле. Ты поедешь к моему другу, у него несколько квартир, о которых никто не знает. Уйдем через запасной выход. У меня налички немного. Но Вот карта, — он достается из кармана черный пластик и вручает дрожащей от ужаса происходящего мне …
За несколько минут создал план побега, не понимая до конца, что побег бесполезен. Он опасен для жизни.
Отрицательно машу головой, и карту не принимаю. Смотрю на нее как на змею. Давыдов злобно вздыхает и насильно пихает мне в руки карту.
— Нихера! Карту взяла. Я тебя увезу. А сам буду разгуливать.
— Замолчи… замолчи!!! — пишу на ультразвуке, сама свой голос не узнаю. перед глазами мелькают картинки последнего столкновения с мужем. Начинает тошнить…
За подобное он меня размажет, но не убьет, потому что я очень ценна для него.
А если быть точнее, я бесценна.
— Послушай, мы сделаем вид, что ничего не случилось. И просто забудем об этом, — возвращаю ему карту и трясусь, потому что боюсь его прикосновений.
На Давыдова не смотрю, но и смотреть особо не надо, чтобы понимать всю степень его негодования.
— Я тебя заберу у него, чего бы мне это ни стоило, — шипит он и снова обхватывает меня за голову, удерживая так, что мне приходится смотреть ровно ему в глаза.
— Ты такой наглый мальчишка. Это просто блажь.
— Я убью его, но тебя заберу.
— От него не уйти, Леш, не уйти.
Я пытаюсь не заплакать. Так пытаюсь, что физически больно. Горло дерет от невыплаканных слез, от сдерживаемых рыданий.
А он все смотрит на меня с одержимостью маньяка. И этот взгляд мне чертовски знаком.
— Я закричу. Отпусти. Сейчас если я не выйду через час, в зал ворвутся охранники, а через десять минут и ОМОН. Ты понятия не имеешь, что говоришь и что предлагаешь. Это опасно по многим причинам. Но главная все же одна: я добровольно пошла на сделку. И он свою часть выполнил, а я нет. И с меня спроса будет больше. А любой, кто ко мне прикоснется, закончит свою жизнь в рыхлой земле, — на последнем слове мой голос дрожит сильнее и плакать тянет намного больше, но я запрещаю себе.
Прошло очень много времени с тех пор, как один сорвиголова пытался меня отвоевать.