Меня по спирали вращает. Хочется убивать. С силой сжимаю телефон и заставляю себя не сорваться. Просто баба, блин. Она просто баба, найди себе другую и не насилуй “мозгу”.
Но вместо этого я только и думаю о том, чтобы поехать и вломиться в дом, даже если меня потом вынесут оттуда амбалы Верховцева. И похер. И отлично вообще, я считаю. Я все равно успею его уничтожить. Мне пары минут достаточно, чтобы применить какой-то запрещенный прием и отхватить свое.
Дома появляюсь чисто чтобы поспать, и чтобы еще много-много раз посмотреть на картину, что установлена напротив кровати. Эстетическое наслаждение вровень с физическим, когда я смотрю на эту картину и думаю, что Яна ее касалась.
Она рисовала ее.
Она еще и могла делать это разной. Например, голой. Черт. Запрокидываю голову и со стоном бьюсь затылком о стенку. Мне капец как важно ее просто держать в своих руках. Просто, блин, прикоснуться, чтобы не сдохнуть в агонии от нахлынувших эмоций. Я бы хотел, чтобы это закончилось. Видит бог, даже пытался. Очень пытался вытолкать ее к чертовой матери из своей головы, но снова и снова сталкивался с суровой реальностью, в которой я не могу от нее избавиться. Раковой опухолью она распространяется по телу.
Идея подойти к стенке и долбануться о нее, чтобы не думать о Яне хотя бы гребанную минуту, не кажется мне сверхглупой.
На следующее утро я прикатываю в зал и бездумно шароеблюсь между тренажеров. Никого тренить мне не хочется. Заглядываю на периодически открывающуюся дверь и заставляю себя не взорваться.
Она обычно приходит сюда к десяти утра по субботам. Сейчас только девять сорок пять. Время есть.
Придет.
Нутром чую, что придет. Арендованный шкафчик все еще за ней числится. Абонемент оплачен до конца следующего месяца. Она не станет просто менять зал же? Сюда попасть стоит космических денег. Так что точно не станет просто футболить классное место из-за меня.
Дурак.
Ее муж деньги лопатой гребет. Не думаешь же ты, что она по факту оплаты абонемента из вредности ходить будет сюда?
В самом деле?
Нет, он скорее просто купила уже новый в другом клубе. И мне предстоит узнать, в каком.
Раскачиваюсь в нетерпении мониторя время, когда ко мне подходит какая-то долговязая девица с распущенными волосами. Нахера сюда ходить с такими патлами? Чтобы потом везде они валялись? Ненавижу, когда бабы так делают. НЕНАВИЖУ.
Соберите свою макаронную фабрику, ведь вы в зале не одни.
А еще больше меня бесят те, которые без полотенец ложаться на тренажер. Садятся на него. Или черт его разбери что еще с ним делают.
Сердце больно бьется о ребра, пока я не моргая всматриваюсь в долбанную входную дверь.
Войди же, милая.
— Привет! Ты тут? Ау… — начинает махать рукой как опахалом девица перед моим лицом. Черт.
Игнорирую, потому что это лучший выход из ситуации.
— Эй?
— Я занят.
Перевожу на нее нечитаемый взгляд и встречаю волну негодования. А ты думала, я по факту наличия тебя в этом зале должен кланяться в ноги и радоваться знакомству?
Не должен. И не буду.
— Мне сказали, что ты тренер.
— И я занят. Мест нет, — буркаю, и снова перевожу все свое внимание на входные двери. В моменте кажется, что ничего сильнее не жду, как то, что Яна все-таки в конечном итоге войдет в эту блядскую дверь!!
— Хам! Пожалуюсь на тебя руководству.
Ага.
Жалуйся. Визжи. Мгновение, и в зал входит Островерхова, бледная как стенка, и сразу в спортивном костюме. Маленький рюкзачок перекинула через плечо и несет себя как царица. Волосы затянула в высокий хвост, раскосые глаза сшибают нахрен с ног. Меня.