И я засыпаю. Почти спокойно. Почти в безопасности.
Михаил — это своего рода гильотина, которая приговаривается мне всякий раз, когда муж начинает что-то подозревать. Он по-всякому проявляет ко мне недоверие, но Михаил — высшая степень.
Этот ублюдок бывший надзиратель в тюрьме, и от него невозможно скрыть практически ничего. Как он попал на верную службу к моему мужу, я не знаю, но есть подозрения, что исключительно через незаконные схемы и уголовные преступления.
У нас с ним обоюдная неприязнь. И если что… Михаилу позволено чуточку больше, чем кому бы то ни было из обслуживающего персонала. Вот почему на утро следующего дня, когда Кирилл уезжает, я решаю никуда не идти. От греха подальше. Просто чтобы не получилось проблем. Ещё ни одна поездка с ним не проходила легко и непринужденно.
Но самое страшное. Этот убьюдок периодически может проверять мой телефон. Это ему позволено ещё и потому, что он первым намекнул Кириллу на мою неверность. Так что с утра я успеваю почистить просто все!
Единственный раз, когда официант смел оставить мне номер телефона вместе с чеком об оплате через терминал, стал первым Разом, когда Кирилл разозлился достаточно сильно, чтобы сломать мне пальцы левой руки.
Случайно.
Позже он валялся в ногах и со слезами на глазах умолял простить его, как если бы у меня был выбор не делать этого.
Видимость выбора зачастую заставляет чувствовать себя на краю пропасти.
— Яна Олеговна, выезд через десять минут, — рапортует он, пока я домашней одежде почти спокойно и почти непринужденно пью кофе.
Ни за что на свете. Смотрю на его исполинскую фигуру и мутный взгляд исподлобья, и сразу охота потерять сознание. Он разворачивается и стоит сейчас вполоборота. По лицу скользит судорога неясной эмоции, которая тут же скрывается за непроницаемой мордой-кирпичом.
— У меня есть ваше расписание. И мы пойдем по всем пунктам. Готовность десять минут, как и сказал ранее, — целит злобно, а затем переводит все внимание на стенку.
— Наверное, вы все же не можете заставить меня.
— Почему же это? Ваш муж выдал мне полный доступ, и в том числе, паковатьв вас в машину, когда это необходимо, — скалится и складывает руки в замок перед собой.
Меня как будто помоями облили. То есть, он меня запихнет в машину? Паника сжимает горло, потому что я чертовски боюсь только одного.
Давыдов может прийти туда, где буду я, и создать нам так много проблем, что не огребем вовсе никогда.
— Ясно, — коротко бросаю и редко встаю из-за стола. Кофе остаётся недопитым, и в тайне я хочу верить лишь в то, что Леша не сделает глупость. Не сделает.
Ох, как же я ошибалась в своих надеждах.
Первая остановка СПА. Спа, куда я ходу на регулярной основе уже год, и это бессменный пункт в моем недельном расписании.
Только в этот раз мой инквизитор проверяет все очень досконально. Входит со мной в здание, в сам салон, внимательно рассматривает всех девушек вокруг, уточняет, сколько ему придется ждать меня, и только после… садится прямо в зале ожидания, где мужья устало пялятся в экраны смартфонов в ожидании своих девушек или жен.
Я облегченно выдыхаю сначала, потому что Давыдова не видать, вхожу в знакомый кабинет и раздеваюсь так, как нужно для массажа. Сначала он, а затем… обёртывания.
Дверь хлопает, и на мои плечи ложатся слишком знакомые руки.
Мужские руки.
ГЛАВА 17
Яна
Я бы вполне могла умереть от шока сейчас. Но вместо этого я так резко разворачиваясь, что у меня что-то хрустит в шее.
Леша стоит прямо напротив и пронзает меня диким взглядом, от которого волоски на теле встают дыбом. Я отчётливо понимаю, что все это — самоубийство в чистом виде, но даже разозлиться в моменте не могу, ведь меня парализует от ужаса.
В любой гребанный момент в этот кабинет может войти Михаил, и тогда все станет слишком очевидно. Притягиваю руку к шее и растираю ее, словно пытаюсь таким образом освободить ее от оков для полноценного дыхания.
Бред! Самый большой бред в моей жизни!!
Давыдов делает шаг ко мне, впритык упираясь в моё дрожащие тело, и я почти беззвучно шепчу обветренными и искусанными ранее губами: