Он тормозит и методично рассматривает меня, находясь так близко…
— Что за запах, милая?
Контрольный выстрел в голову.
— Это… — я запинаюсь буквально на вдохе, но быстро беру себя в руки. — Новый гель для душа.
Он продолжает смотреть на меня. Не просто смотрит — сверлит. И мне кажется, он вот-вот прочитает меня целиком. Как будто запах — это не просто запах, а улика. Доказательство. Признание.
Меня парализует. С таким темпом я вот-вот задохнусь. На губах всё ещё ощущается поцелуй Давыдова — он въелся, как клей, как яд, как что-то, что уже не отмыть никакими скрабами.
Он знает. Он видит. Господи, он всё знает.
— Хмм, — произносит Кирилл, наклоняя голову, как будто изучает меня под микроскопом. — Необычный запах. Не твой.
Мне становится хуже. На секунду кажется, что я сейчас просто потеряю сознание. Но он отстраняется, и я хватаю воздух, как после долгого погружения под воду.
Я улыбаюсь. На автопилоте. Механически. Как будто это может что-то исправить.
Улыбайся! Делай вид, что всё нормально.
— Решила попробовать что-то новое, — добавляю с якобы лёгкой интонацией. — Устала от лаванды.
Он смотрит на меня ещё пару секунд. Долгих, вечных. Потом кивает и уходит в сторону столовой.
Я остаюсь стоять в прихожей, будто в меня только что всадили пулю. Внутри всё горит и крошится. Сердце гремит о рёбра.
Ты всё провалила, Яна. Или уже давно провалила.
— На стол накроют через десять минут. У меня к тебе серьезный разговор, любимая.
ГЛАВА 16
Яна
До момента, пока мы садимся за стол, я почти умираю, тысячу раз прощаюсь со своей жизнью.
Кажется, всё вскроется. Он продолжит говорить страшные вещи, бросать угрозы, выговаривать мне всё то, что считает должным. Он умеет: медленно, хладнокровно, без единого повышения голоса — опустить до уровня грязи, вывернуть меня наизнанку и при этом даже не дотронуться.
И я знаю: когда дом опустеет, и не останется свидетелей, он продолжит. Он продолжит делать то, к чему так привык.
Я сажусь напротив. Стол накрыт идеально. Всё на своих местах — белоснежная скатерть, блеск стекла, золотая окантовка фарфора.
Идеальная картина идеального дома.
И только я в этом доме — неидеальна до тошноты.
Кирилл разливает вино, делает это безупречно, как всегда. Улыбается. Говорит ровным, чуть снисходительным тоном, как будто я его домашний проект.
— Я уезжаю в столицу. Завтра утром. Бизнес-встреча, важная. Меня не будет несколько дней.
Я не отвечаю сразу. Просто киваю. Потому что в горле застревает ком. Он ещё не закончил. Конечно, нет.
— Взять тебя с собой не могу, милая. Но здесь за тобой присмотрит Михаил. — Он делает глоток вина и, даже не глядя на меня, добавляет: — Веди себя хорошо.
Я холодею. Внутри поднимается настоящая волна ужаса. Мелкая дрожь начинается где-то в спине и проходит по всему телу.
Михаил.