--
Телефон завибрировал. Сообщение от Лёхи:
«Дёма, ты спишь?»
— Нет, — ответил он вслух. Написал: «Не сплю».
«Из-за грантницы?»
Демид хотел ответить грубо. Послать его. Но передумал.
«Из-за неё».
«Ты серьёзно? Ветров и какая-то нищая? Ты опускаешься».
Демид сжал телефон. Отбросил на кровать. Не ответил.
Они не понимали. Ни Лёха, ни Влад, ни Серый. Никто. Деньги, власть, статус — вот что они видели. А она… она смотрела на него так, будто он был просто человеком. Не «наследником». Не «Ветровым». Не «мажором».
Просто Демидом.
И это было самое страшное.
Потому что если она увидит настоящего — того, кто сидел у кровати матери два часа, кто не плакал, кто позволял отцу командовать собой, кто прятался за деньгами и наглостью, — она отвернётся. Уйдёт. Плюнет. Скажет: «Ты жалкий, Ветров».
И будет права.
--
Он рухнул в кресло. Взял телефон, открыл переписку с ней. Пусто. Она не ответила на сообщение про бюстгальтер. И правильно.
Тогда он написал это, чтобы позлить её. Чтобы вызвать реакцию. Чтобы она вспыхнула, как спичка. Чтобы он мог представить её красное лицо, её дрожащие губы, её кулаки, сжатые от бешенства.
А теперь хотел написать другое. Простое. Честное.
«Не могу уснуть. Думаю о тебе ».
Стёр.
«Я поцеловал тебя не потому что хотел победить. Ты нравишься мне ».
Стёр.
«Прости, что был мудаком ».
Стёр.
Он убрал телефон. Не будет писать. Скажет завтра. В лицо. Посмотрит в её глаза. Увидит, что она ответит. Увидит, не врёт ли.
Но страх грыз изнутри. А если она скажет: «Ты мне не нравишься, Ветров. Ты просто ошибка»? А если она оттолкнёт? А если засмеётся?
— Ты слабак, — сказал он себе. — Слабак, как и все.
Он встал, прошёлся по комнате. Остановился у зеркала. В тёмном стекле отражался парень, которого он не узнавал. Мешки под глазами. Взгляд затравленный. Губы сжаты в нитку.
Наследник империи. Король Астреи.
Стоит в трусах посреди комнаты и боится, что какая-то грантница не ответит на его сообщение.