Он опустил тетрадь. Но не отпустил. Взял её руку, лежащую на столе. Переплёл пальцы.
Я должна была отдёрнуть руку. Должна была сказать что-то едкое, послать его, встать и уйти. Но мои пальцы замерли. Его ладонь была горячей, сухой, уверенной. И я... я не хотела, чтобы он отпускал.
— Что ты делаешь? — спросила Ари шёпотом.
— Не знаю, — ответил он так же тихо. — Кажется, схожу с ума.
— Отпусти.
— Не могу.
Он смотрел на их сплетённые пальцы. На её тонкие, бледные руки. На свои — загорелые, с аккуратными ногтями. Контраст.
— Почему ты такая? — спросил он.
— Какая?
— Настоящая. — Он поднял взгляд. Серо-голубые глаза — без насмешки, без игры. — Ты не боишься меня. Не пытаешься понравиться. Не лебезишь. Ты просто... есть. И это... это выносит мне мозг.
— Тебе выносит мозг, что кто-то не хочет с тобой спать?
— Не в этом дело. — Он отпустил её руку. Откинулся на спинку стула. — Ты даже не представляешь, как мне надоели все эти Ксении. Девушки, которые видят во мне кошелёк. Или трамплин. Или и то, и другое.
— А я?
— А ты видишь во мне мудака. — Он усмехнулся, но грустно. — И это... это единственное честное мнение, которое я слышал за последние годы.
Ари молчала. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно во всей библиотеке.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Не знаю. — Он провёл рукой по платиновым волосам. — Может, потому что ты единственная, кто не станет это обсуждать с подружками. Может, потому что тебе плевать на мои деньги. А может... может, потому что я реально схожу по тебе с ума.
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что это неправда. Ты сам сказал — я для тебя проект. «Как сломать грантницу».
— Я пошутил.
— А я не смеялась.
Он замолчал. Долго смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, боль. Может быть, сожаление.
Потом он встал.
— У тебя зачёт в пятницу, — сказал он. — Я желаю тебе удачи. Хотя тебе не нужна удача. Ты умная. Это единственное, что в тебе есть, но этого достаточно.
Он встал. Ари встала тоже. Не знала, зачем.
— Спокойной ночи, Громова.
— Спокойной ночи, Ветров.
Он сделал шаг к выходу. Потом остановился. Вернулся. Взял её лицо в ладони.
— Я хочу кое-что сделать, — сказал он. — Если ты против — оттолкни.