Выломав хорошую дубину, обработав ее ручку ножом, я стал чувствовать себя во много раз увереннее. Кто знает, с кем мне сейчас придется встретиться? Вряд ли найду в этом царстве друзей!
И вот я, человек разумный — Homo sapiens, вышел на охоту, вооруженный ножом и дубиной!
В пределах оазиса мне встретились небольшие холмики. Один из них имел довольно крутые склоны. У его подошвы природа выполнила чудесную выемку в скале. Вот здесь можно наладить ночевку!
Натаскать мха и сухого валежника было делом несложным. Из крупных сухих стволов я заготовил на ночь нодью.
Только тот, кто в осенние или в зимние ночи вынужден был коротать время у костра, — только тот поймет гениальность этого изобретения северных охотников. Положенные друг на друга стволы деревьев горят всю ночь ровным тлеющим пламенем. Сухое, даже жаркое дыхание нодьи распространяется к скале, к стволу ели, к любой преграде и равномерно обогревает путника.
За всеми этими приготовлениями я забыл об окружающем меня мире. Изредка чувствовал настороженные взгляды, но, оглядываясь, не видел никого. Мнительность. И я снова продолжал работать, не обращая внимания на окружающее.
А смотреть было на что. Стройными рядами-каре окружили мое логово странные существа, похожие одновременно и на тараканов, и на термитов. С нашей точки зрения, это были гиганты. Их размеры достигали 20–30 сантиметров. Во всю длину туловища располагались антенны. Обращал на себя внимание рот. Такими челюстями можно перегрызть что угодно.
Тараканотермиты выстроились вокруг нодьи, как на параде. По всему поведению насекомых было видно, что в любую минуту они могут ринуться в смертельную схватку с неведомым пришельцем.
Невольно промелькнула мысль: вот встретились представители двух миров. Что сейчас будет — смертельная схватка? А быть может, мы найдем какой-то повод или путь к сближению?
Словно угадав мои мысли, вперед вышел наиболее крупный сорокасантиметровый тараканотермит. Подняв кверху антенны, он, как парламентер, стал что-то активно сигнализировать, явно обращаясь ко мне. Его соплеменники время от времени поднимали кверху свои антенны, как бы выражая этим свое одобрение.
Но увы, люди не обучены языку насекомых. Конечно, речь парламентера передавалась в закодированном для нас виде, на языке ультракоротких волновых сигналов. Мы, люди, еще не освоили этот диапазон электромагнитных колебаний.
Видимо, с сожалением парламентер прервал свою передачу и перешел на более простой язык танца. Он дважды сделал по два круговых движения, остановился, перешел на новое место и выполнил четыре круга.
Что это — два плюс два равно четырем? Это он хотел сказать своим танцем?
Я помню, читал где-то проект первой передачи сигналов на Марс. Мощными прожекторами мы должны были передать сначала две световые точки, потом еще две, помолчать и передать четыре точки. Этим мы должны были показать марсианам, что мы — мыслящие существа. Чтобы не было сомнения, парламентер повторил свои па.
Тогда я вышел из-за своей преграды, встал рядом с тараканотермитом и по его следам повторил снова те же круговые па.
Все воины тараканотермитного войска пришли в движение. Каждый дважды поднимал кверху антенны, немного пережидал и вновь, но уже четыре раза поднимал их снова. Это была высшая степень изумления!
Недолго думая, я взял дубину и толстым ее концом прочертил на земле знаки тараканотермита.
По-видимому, я совершил, с их точки зрения, что-то неслыханное. Все насекомые подняли кверху антенны, рты их раскрылись, и они загудели. Угрожающими были их звуки.
Их гудение подхватил и я. Низкие басовые ноты моего пения разозлили тараканотермитов еще больше.
Смеркалось. Густые тени экзотических деревьев легли на наш переговорный плацдарм. Представители неведомой мне цивилизации вновь переменили сигнальную систему. По-видимому, они стали передавать информацию на инфракрасных лучах.
И все тараканотермиты, словно по команде, начали свой новый танец, пляску злобы.
Помню, на экскурсии по городам Мексики, в одном из рабочих поселков, затерянных в горах Сиерра-Мадре, показывали петушиный бой. Нет, не тех доморощенных петухов, которые дерутся в деревнях. Это была битва настоящих бойцов. Начиналась она с танца злобы. Перед боем петухи как-то странно кружились вокруг своей оси, при этом они не выпускали из поля зрения своего врага.
Танец злобы тараканотермитов в принципе ничем не отличался от танца злобы петушиных бойцов. Термиты совершали мелкие круги либо просто повороты вокруг своей оси, делая временами, и точно по команде, рывки в мою сторону.
Видя приближающееся ко мне со всех сторон войско, я резким рывком перепрыгнул нодью. Прижавшись спиной к стене, ощутил спокойствие. Тыл был обеспечен.
Не дожидаясь конца танца, я достал спички и поджег сухие сучья. Они вспыхнули как порох. Вначале огонь не остановил пришедшее в движение войско. Но все же слова команды, переданные на языке инфракрасного шифра, захлебнулись в ярком пламени разгоревшегося костра.
Растерявшиеся враги были в панике. Передовые отряды наступавших, попав в огонь, издавали сигналы боли, усиливая этим начавшуюся панику. Из темноты же шли яростные сигналы атаки. Они были не слышны человеческому уху, эти сигналы, но я отчетливо ощущал на себе их последствия.
Чтобы подавить мое сопротивление, наступающие вызвали поддержку крылатых существ. Действительно, как в бою. Авиация.
Крылатые существа, тоже термитотараканьего облика, были, по-видимому, из одного термитотараканника.
Подлетев к костру, летающие твари смело пикировали на огонь. Но их ждала та же участь, что и предыдущие группы нападающих.
Видя захлебнувшуюся атаку врагов, я решил перейти в контрнаступление. Сражаться так сражаться! Выхватив головешку, я ринулся на полчища уже деморализованных врагов.