И я вполне к этому привыкла. Что все дружелюбны, потому что папочка за меня любого порвет. Как и за всех моих младших. Потому с нами обычно все сюсюкаются, и не смеют грубить.
Все.
Кроме одичалых медведей, которых даже генерал не пугает, ведь он этому самому генералу некогда жизнь спас.
Да, Гром всегда нарочито вежлив с папой, но чисто из военной субординации. А вот меня, между прочим, вечно подначивает, и даже придирается иногда: то длина моих платьев его не устраивает, то мои походы с подружками в клуб, — с тех пор как мне исполнилось восемнадцать даже родители мне столько замечаний не сделали, как этот…
И с чего я вообще решила, что он может быть моим другом?
Вот же дура. Да очевидно ведь, что я его раздражаю, как какая-то вынужденная обуза, с которой он обязан быть более-менее вежлив, как с моим отцом. Но он явно все время подавал мне невербальные сигналы, что я его раздражаю, как какая-то пиявка липучая.
Вот же… идиотка…
— Приехали, — слышу голос Миши, и он тут же выходит из машины, тормознув у подъездной дорожки к нашему дому.
Понимаю, что даже не заметила всех этих километров, что мы проехали за последний час.
Миша достает мою сумку с заднего сиденья и открывает передо мной дверь, явно чтобы поскорее меня высадить из своей машины, не желая со мной возиться в очередной раз. Но тут же осекается:
— Сонь… ты чего?
Я и сама не понимаю «чего я», но осознаю что лицо мокрое от слез. Всхлипываю судорожно:
— Ты не собираешься со мной дружить, да?! — выпаливаю я, не в силах удержаться от дурацкой детской обиды, что душит.
Он смотрит на меня хмуро. По-взрослому осуждающе. И сухо выдает:
— Абсолютно точно нет, — он сглатывает так, что у него кадык дергается, а на лице желваки ходят: — Я совершенно не гожусь для дружбы с маленькими принцессами.
Ну конечно!
Я для него значит — мелочь! И принцесса избалованная!
Что и требовалось доказать!
Зло выпрыгиваю из его высоченной машины, но нога подворачивается, и Миша подхватывает меня за талию, чтобы я не упала.
— Пусти, медведь ты бестолковый! — рычу обиженно. Выдергиваю из его руки свою сумку: — Сам ты! — рявкаю ему в лицо. — Принцесса! Понял?!
Уворачиваюсь от его руки и иду к воротам в свой дом. Хочу спрятаться. И сама не понимаю, что меня так расстроило? Больно надо дружить со всякими там дикими зверями! Тоже мне…
«Я совершенно не гожусь для дружбы с маленькими принцессами», — в моей голове эта фраза звучит куда уж более язвительно.
И от того еще больнее.
Ну и плевать. Плевать я на него хотела!
Лишь бы пластинку мою вернул. И все на этом.
А друзей я себе и без него найду. Хуже! Найду себе парня! И тогда мне вообще плевать будет чем там какие-то медведи бестолковые занимаются.
Только при чем тут парень, София?
Миша ведь… мужчина.
Фу ты, не в том смысле!
Миша — типа друг! Типа!