А я так и стою в шоке, что вот так случайно нашла свою сестру. Но в то же время и не нашла вовсе.
Хочу было выйти из зала, чтобы немного перевести дух и справиться с эмоциями, когда в мою руку вдруг вкладывается салфетка:
— Только не говори, что я дал, — тихо говорит Макар. — Лучше вообще ничего ей обо мне не говори. Видеть ее не хочу. И думаю она меня тоже.
Он возвращается обратно к столу, и тут же громогласно объявляет тост за молодых. А я выхожу наконец из зала с колотящимся сердцем и разворачиваю салфетку.
Номер.
Моей сестренки. Хоть бы это она была. А-то мало ли еще в Москве Ален Морозовых. Но если нас даже перепутать умудрились, значит это что-то, да значит?
Нервничаю так сильно, что к горлу подкатывает тошнота. И я из-за этого даже пошевелиться не могу.
— Малыш, ты чего тут? — руки мужа осторожно обвивают мою талию. — Почему убежала?
Не могу слова сказать, дышу прерывисто, чтобы сдержать тошноту. А он беспокойно в мое лицо вглядывается:
— Тебе плохо, — даже не спрашивает, констатирует.
Мне остается только слегка кивнуть. Он тут же бросается куда-то в сторону, и берет с какого-то постамента красивую и весьма дорогую на вид вазу:
— Держи, — сует мне ее в руки, и тут же принимается собирает мне волосы.
Мне отчего-то становится так смешно, что даже тошнить перестает:
— Ты серьезно? — справляюсь с остаточным неприятным чувством. — Я не буду опорожнять желудок посреди ресторана, да еще и в дорогущую вазу.
— А почему нет? Тут все равно никого нет, — пожимает он плечами. — Ну не нравится ваза, можно прямо на пол, я все уберу.
Я смеюсь и возвращаюсь ему вазу:
— Поставь на место, бога ради. Я уже передумала тошниться, так что все в порядке. Пойдем просто на воздух выйдем.
Он возвращается вазу на место, берет меня под руку и ведет на террасу:
— И что это было?
— Переволновалась просто, — пожимаю я плечами. — Кажется я нашла сестру. Но теперь очень боюсь, что это окажется не она, а просто какое-то злое совпадение.
— Но вы и правда похожи с бывшей Макара, — задумывается Леша. — Я просто никогда об этом не думал. Так что тут не о чем так сильно волноваться, чтобы аж тошнило. Но ты вроде ничего такого не пила, чтобы тебе стало плохо.
— Мгм, — киваю я, прижимаясь к его плечу. — Я и не ела ничего такого.
— Ты вообще последние дни маловато ешь, — ворчит он привычно заботливо. — Может болит что-то?
— Нет. Не болит. Я абсолютно здорова, — заверяю его. — И мой гинеколог сказал, что беременность обещает пройти без осложнений.
— Мало ли, что кто-то там сказал. Если тебя тошнит, значит не все в порядке. Подожди… — он разворачивает меня к себе: — Что ты сказала?
— Я хотела оставить этот сюрприз до твоего дня рождения, но не хочу, чтобы ты беспокоился за меня, — веду плечами. — Поэтому говорю сейчас… я беременна, Леш.
Он так и стоит, будто замерз от шока, что я и волноваться начинаю:
— Я н-не специально… честно, — почему-то остро хочется оправдаться, что я вовсе не пыталась его захомутать таким наглым образом. — Я просто… я… наверно нужно было сначала с тобой посоветоваться насчет столь серьезного шага. Но ты просто никогда не… не предохранялся со мной. Да и то, как ты Софу мою принял, как родную… поэтому я даже не подумала, что ты будешь против, но…
— Против? — будто отмирает он наконец-то. — Ты что такое говоришь, радость моя? Я же… я просто и мечтать о таком не мог. Черт, — он трет лоб.
И я начинаю волноваться, что он просто пытается скрыть от меня свою злость, чтобы не обидеть. Но затем из-под его ладони вдруг выкатывается одинокая слеза, а сам Леша вдруг… опускается передо мной на колени. Обнимает меня за бедра и утыкается носом в мой плоский живот: