— А ведешь себя как пятилетка, — ворчит он. — Иди вон из моей палатки, сказал. Пока я сам твоего отца не позвал.
— А ну-ка! — шикаю на него. — Отставить!
Он даже осекается, явно не ожидая, что «пятилетка» будет так с ним разговаривать:
— Выдашь меня, и к моей коллекции пластинок больше на пушечный выстрел не приближайся, понял?
— Ах ты… — он щурится зло, — шантажистка мелкая.
— Есть у кого поучиться, — фыркаю я.
— Миш, ты тут?! — вдруг раздается голос папы снаружи, и я, не придумав ничего лучше просто юркаю под одеяло к притихшему майору.
— Эй, ты что творишь?! — шипит он на меня, пытаясь выпихнуть из-под своего спальника. — София!
Черт, он вообще-то в одних трусах. Может и стоило бы вылезти. Но папин голос снова напрягает:
— Мишань, ты там живой вообще? — зовет он снаружи. — Со вчерашнего дня как сурок там дрыхнешь? А вроде меньше всех вчера пил.
Слышу, как ерзает молния. И поднимаю на Грома молящий взгляд из-под одеяла.
— Ты больная на голову, — одними губами произносит он.
Молча поджимаю губы и… киваю, ожидая, что он меня сейчас выдаст со скандалом.
Но Миша вдруг сгребает меня в охапку, прижимает к себе, закидывает на меня ногу, а сверху на мне на голову падает что-то мягкое:
— Доброе утро, товарищ генерал, — голос Миши слегка вибрирует от напряжения.
— Какой я тебе генерал на отдыхе? — смеется папа. — Мы ж договорились. После того, как ты мне жизнь спас, ты мне как брат.
— У тебя уже есть брат! — кричит откуда-то со стороны дядя Макар.
— Не ревнуй! Я тоже слышал, как ты Хаса братом называл!
Они смеются, но потом папа спрашивает тише, явно обращаясь к Мише:
— А ты че делаешь? Шмотки что ли собираешь? Так не пойдет, — цокает строго. — Мы договаривались, что ты теперь везде с нами. Так что убирай свой рюкзак.
— Да я это… — Миша явно на ходу придумывает. — Только прибраться чуть в палатке хотел. Не люблю бардак.
— А, это дело хорошее, — соглашается папа. — Ну тогда не буду отвлекать.
— Так ты чего приходил-то? — тормозит его Миша.
— Да хотел тебя попросить отвезти Сонечку нашу в город. Ты вроде вчера меньше всех накидался, да и выспался, значит уже за руль можно, — предполагает папа. — Марьянка говорит, у дочи сессия оказывается на носу. А я дурак, дернул ее. Думал ей тоже отдохнуть надо, а мать говорит, что эта балда себе места не находит, чтобы учебой заняться. Вот мы и решили, что может отвезешь ее.
— Будет сделано, — лениво отзывается Гром. — Заодно сигарет себе куплю. Закончились как назло.
— Жену бы тебе хорошую, майор, — цокает папа. — Так она бы тебя от всех дурных привычек отшептала. Ладно, ты пока заканчивай свои дела, а я дочу найду, скажу, чтобы собиралась.
— Так точно, — на автомате говорит Гром.
— Отставить официоз, — усмехается папа.
И я наконец слышу, как застегивается молния.
Поднимаю на Мишу взгляд. Но он не спешит вызволять меня из душного плена. Дышит тяжело, будто после пробежки. А я так и лежу плотно прижавшись к нему всем телом, только сейчас ощутив, как что-то твердое упирается мне в бедро.