— Миш, у тебя тут коряга какая-то… — хочу было проверить, что мне мешает. Как же можно было так палатку неудачно поставить.
Но Громов вдруг резко выпихивает меня из-под спальника, и сам садится. Подхватывает свою одежду:
— Когда свистну, можешь выходить, — сухо говорит он и вылезает из палатки.
А я так и лежу, силясь понять, почему его тон так резко изменился.
Вроде ж нормально общались.
Он таскает пластинки из моей коллекции. Но взамен приносит мне всякие интересные книги.
Так уж вышло, что у нас с папиным другом очень совпадают вкусы в музыке и литературе. И я думала, что мы с Мишей вроде как тоже… друзья. Эдакие Маша и медведь, где он вечно уставший от моих детских закидонов Миша. Потому и спряталась у него в палатке без задней мысли.
Но видимо… я поспешила решив, что у нас дружба.
В конце концов, взрослый мужчина, бравый офицер, да к тому же друг отца вряд ли станет воспринимать всерьез девочку-студентку.
Слышу тихий присвист Миши и спешу вылезти из палатки, как он и велел.
— О, Сонь, а ты откуда там? — на меня глядит моя младшая сестренка. А затем на Грома взгляд переводит. — Вы вместе там были?
— Я… это… — теряюсь.
— Ей папа сказал меня найти, — вдруг выручает нас Миша. — Вот она и ищет.
— А, ясно, — Стеша убегает в центр нашего лагеря. А я поднимаю взгляд на Мишу:
— С-спасибо, — мямлю. — За все.
— Это не для тебя, бестолочь, — фыркает он. — Ты хоть представляешь, что твой отец со мной сделал бы, если бы поймал?
Смотрю на него виновато:
— П-прости. Я не подумала.
— Не подумала она, — злится. — Вещи собирай, я в машине тебя жду.
— Л-ладно, — выдавливаю я, и спешу в свою палатку, чтобы быстро собрать все свои пожитки, книжки и гаджеты.
Быстро попрощавшись со всеми участниками похода, в том числе с родителями и младшенькими, я спешу выйти к дороге, чтобы не злить Мишу еще сильнее. В конце концов через пару дней я со всеми увижусь снова. А вот этот Громов теперь беспокоит меня почему-то.
Он молча забирает из моих рук сумку, закидывает ее на заднее сиденье и садится за руль своего внедорожника, явно давая понять, что говорить со мной больше не намерен.
Я запрыгиваю в машину, будто боюсь, что он и вовсе уедет без меня, меня же отвозить. Пристегиваюсь и нарочито упрямо отворачиваюсь к окну со своей стороны.
Как-то мне обидна эта его реакция на вроде невинную шутку. Даже если бы папа поймал нас, я бы естественно объяснила, что сама виновата. Что сама залезла к Мише в палатку и под одеяло тоже. Ничего ведь не случилось. Так что не понимаю, к чему так злиться?
В конце концов ну не решил бы ведь папа, что у нас с его сослуживцем могут быть какие-то отношения.
Ведь не могут?
Бросаю взгляд на Мишу.
Какая глупость. Маши не влюбляются в медведей, даже в тех, у кого хороший вкус. Потому что медведь — животное, у которого много всяких… куриц. Да и он почти вдвое меня старше. Дикарь и варвар, к тому же. Пропахший сигаретами и потом.
А Маша — принцесса, которая просто привыкла дружить со всеми лесными обитателями, потому что они все с ней милы, только из-за того, что у нее папа-генерал.
У меня, то есть.