Алексей Михайлович! И никак иначе.
Все, что случилось этим утром, в этом утре и останется. Да, пожалуй странно называть мужчину по имени-отчеству в процессе… секса. Но теперь все закончилось!
Однако меня снова обижает волной жара.
Не думать! Сосредоточится! Не до того сейчас! И все эти фамильярности — отставить! К реальной жизни они не имеют ровным счетом никакого отношения!
Леша остался в спальне. В которую я больше никогда не вернусь. В кровати, в которую я больше никогда не вернусь!
Опять дурацкий жар опаляет тело, будто подо мной уже адское жерло разверзается.
Но я не могу просто так выкинуть из головы то, как он обнимал меня, когда все закончилось…
Так бережно поглаживал мои спутанные волосы, прижимая мою голову к своему мощному плечу. Едва ощутимо целовал меня в макушку, и дышал так глубоко, будто нарочно затягивался моим запахом, смущая меня еще сильнее.
Ну вот… теперь еще и мурашки.
Перестань, Марьяна. Остановись просто.
Вернись в реальность и начни уже думать как собираешься жить дальше?
Сейчас первым делом с сестрой разобраться. Благо в порыве обжигающего стыда, я умудрилась не забыть свои вещи с тумбочки забрать, пока сбегала поджав хвост. Иначе это бы просто стало вишенкой на торте моей непроходимой тупости. Вернуться за вещами, наделать из-за них глупостей, и забыть их. Вполне в моем стиле, конечно. Но видимо подсознательное беспокойство о Софке хоть раз сработало в нужную сторону.
Стискиваю в пальцах злополучный паспорт с заветной печатью. В него и свидетельство о браке вложено. Видимо Леша… Алексей Михалыч позаботился. Уж не знаю, как он умудрился так быстро сделать все документы, но после нашего ночного бракосочетания — я уже ничему не удивляюсь. И словами не передать, как я благодарна ему за это.
Так благодарна, что аж отдалась, идиотка!
Хватит, хватит! Марианна!
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, и ловлю свое отражение через плечо водителя. У меня все лицо пунцовое уже от сжигающего изнутри позора.
Ну, хорошо хоть, что не зеленое. И на том спасибо. На удивление лайфхаки из интернета по отмыванию зеленки сработали, и я больше не выгляжу как Шрек. Пришлось правда еще раз заехать в общагу, чтобы разобраться с этим. Зато заодно хоть переоделась и обулась наконец-таки.
Ведь вряд ли зеленой оборванке так просто отдали бы ребенка, пусть бы и при наличии всех долгожданных документов.
Поэтому я нарядилась в свой самый строгий прикид: рубашку с воротником-стойкой, и классические, и пожалуй сильно устаревшие, черные брюки. Они мне слегка великоваты, потому что мамины, но с ремнем — сойдет.
В общем вид у меня серьезнейший. Светлые волосы собраны в тугую косу. На лице нет лишней косметики, чтобы не было и намека на легкомысленность. Только капля тональника, который я одолжила у Милы, чтобы замазать злополучные царапины и едва заметные следы зеленки, местами намертво въевшейся в кожу. Надо было уже все лицо мазать, чтобы не было видно, что я вся красная как рак от стыда. Надо просто перестать думать об этом. Тогда может и стыд угаснет хоть немного.
Вздыхаю с досадой. Потому что за всей этой неподъемной тонной позора скрывается именно она. Досада.
От того, что все закончилось.
И больше никогда не повторится.
Мне больше никогда не суждено вот так лежать в объятиях этого сильного и удивительно нежного мужчины.
Опять мурашки дурацкие.
Обнимаю себя руками, потирая плечи, будто замерзла внезапно.
Мысли сами собой наконец переключаются со смущающих воспоминаний, когда такси подъезжает к дому малютки, куда я за последний месяц езжу почти каждый день как на работу. Таскаю какие-то немыслимые бумажки-документы и каждый раз неизменно получаю отворот-поворот.
Но сегодня — день особенный.
Больше они меня не отошьют, потому что я сделала немыслимое — вышла замуж за сутки! Так что сегодня я наконец заберу свою сестренку! Во что бы то ни стало!
Я настолько верю в свою победу на этот раз, что даже разорилась и вызвала такси, чтобы успеть аккурат к началу приема в доме малютки.