Демон неотрывно смотрит на Сару, молчит, о чем-то думает, а затем делает три шага и взмахом руки откидывает Сару в сторону. Ведьма ударяется об угол стены, и Волаглион оказывается вплотную ко мне, тогда я понимаю: мне конец, живого места на мне скоро не останется.
Я попытаюсь, конечно, бороться, однако что-то подсказывает: это бесполезно.
Волаглион хватает меня за шею и поднимает над полом.
– Каков твой самый большой кошмар, Рекс? – шепчет демон.
Я чувствую, как горит и плавится моя кожа под его пальцами. И кое-что еще… Холод. Тонкий женский крик. Я знаю, откуда он. Он из подвала. Я словно рассыпаюсь и по крупицам улетаю за таинственную дверь, навстречу странной жутковатой песне, зовущей в гости, но эта песня придает мне сил, и я осознаю, что должен срочно что-то предпринять, иначе – конец.
Страх испаряется. Я готов вцепиться зубами во вражеское горло! Вывернуть урода наизнанку! Однако прилив уверенности разбивается о невидимую стену. Сара подбегает – я вижу ее за спиной демона – и берется за медальон.
Я проваливаюсь в темноту.
Когда-то девушки ненавидели меня за красоту, а мужчины за то, что не могли получить, первыми руководила зависть, а вторыми – похоть, гордость и самолюбие. Возможно, они и сейчас меня презирают, однако если лет в семнадцать это было важно, то теперь не имеет значения. Их ненависть посредственна. Они ненавидели массу одних и тех же вещей, от скуки или по традиции.
Что касается меня, то я ненавижу лишь его – того, кто секунду назад отвесил мне пощечину и протащил за волосы к дивану. Когда Волаглион злится, он способен и на худшее. Так уж он устроен. Но самое обидное… он не испытывает ко мне ненависти, самое ужасное: он считает, что любит меня.
– Знаешь, в Коране не сказано, что не покорная мужу женщина отправится в ад, но сказано, что покорная – легко станет частью рая.
Волаглион нависает надо мной, придавливает за горло к дивану. Я стараюсь не отводить взгляд, не проявлять слабость. И он не отводит. Властный. Бесстрастный. На фоне черных глаз его губы совсем бледные. Я чувствую тяжесть его тела. Запах кедра и леса. Привкус крови во рту.
– Смешно слышать это от тебя.
Мне действительно хочется истерически смеяться. Демон рассказывает о религиозных учениях. Ну разве это не прелестно?
– Ты слышишь, но не думаешь, – говорит он и разжимает душащие меня пальцы, заботливо откидывает мои волосы со лба. – Слушай смысл, а не слова.
– Хочешь сказать, что этот дом может быть для меня раем?
Я не выдерживаю и хохочу. Он опять хватает меня, сжимает рыжие пряди в кулаке, тянет назад и проводит носом под моим подбородком. Его огненное дыхание режет кожу.
Нет, ну пожалуйста, не сейчас…
– Если…
– Если я буду выполнять твои приказы, – перебиваю я.
Волаглион стягивает мой изумрудный халат и откидывает в сторону, сажает меня к себе на колени, по-прежнему оттягивая мои волосы на макушке. Вот-вот вырвет клок – но это лишь ощущение, он четко знает меру, чтобы сделать больно, но не покалечить.
– Ты спасла его.
– Я убрала его с твоих глаз.
– Ты ослушалась.
– Он нужен для ритуала. Я не хочу проблем.
– Ложь, – шелестит он на ухо сексуальным, глубоким голосом.
Издевается…
Я чувствую, как его пальцы странствуют по пояснице, животу, груди, сдавливают, скользят… Дергаясь, я понимаю, что демон запустил их под мое белье. Он вдавливает меня в свое тело, и я уже готова дать волю рыданиям, умолять его, равнодушного и жестокого, не мучить меня сегодня, но вместо этого толкаю его, выворачиваюсь – безумная идиотка – и вскакиваю на ноги.
– Не трогай меня!
Волаглион глубокомысленно смотрит. Затем встает, достает из шкатулки сигары и поджигает одну из них щелчком пальцев, возвращается от полок и развязно усаживается на диван.
– Будь нежнее, – усмехается он.