Мужчина аккуратно разложил их на крышке унитаза, а затем достал радиомину и укрепил её на стене, под ручкой для слива воды. Щелкнув переключателем, он привёл мину в боевую готовность. На большой панели справа замигала красная лампочка. Совершив все эти манипуляции, мужчина вытащил из сумки моток изоленты и примотал брикеты к унитазу.
Похоже, всё было готово. Посетитель поправил висящий под курткой «хеклер» и засунутый под брючный ремень «пустынный орёл». В общем-то, всё прошло благополучно. Подготовка к операции завершилась.
Ухватившись руками за перегородку, разделяющую две кабины, мужчина быстро и сильно подтянулся и, перевалившись через край, спрыгнул на пол. После этого он спокойно вышел и на всякий случай подергал дверцу кабинки, в которой только что находился. Всё в порядке. Она была заперта изнутри. Любой зашедший сейчас сюда человек подумал бы просто, что у кого-то нелады с желудком.
Мужчина вышел из уборной и спокойно зашагал к лифтам. На площадке он остановился и нажал кнопку вызова.
Охранник вновь оторвался от газеты и посмотрел в его широкую, обтянутую кожей спину. Парень продолжал стоять неподвижно. Он не посматривал наверх, на мигающие окошки указателя этажей, не насвистывал, не переминался с ноги па ногу. Просто стоял, как изваяние, восковая фигура. Идеально неподвижно.
В тот момент, когда послышалась мелодичная трель и створки лифта поехали в разные стороны, охранник вдруг сообразил, что ему показалось странным в облике этого человека.
— Эй, приятель, — окликнул он посетителя. — А где твоя сумка-то?
Тот обернулся.
— Сумка, сэр?
— Ну да, у вас же, по-моему, была сумка, — пояснил охранник.
— По-моему, вы ошиблись, сэр, — коротко ответил парень, входя в кабину.
— Эй, подождите, — охранник вышел из-за конторки и устремился к лифту. Он видел, что посетитель нажимает на кнопку, и постарался побежать ещё быстрее, чтобы успеть вставить руку между закрывающимися створками. — Постойте, сэр!
Их разделяло всего несколько шагов, когда парень неожиданно сунул руку под куртку и выхватил черный тяжёлый «пустынный орёл». Охранник непроизвольно остановился. Рот его чуть приоткрылся, в глазах отразилось изумление. — Подождите, — повторил он, но уже менее решительно.
Мужчина, не раздумывая, поднял пистолет и нажал на курок. Пуля ударила охранника между глаз. Уже мёртвое тело отшвырнуло в сторону. Расстояние было настолько близким, а сила удара настолько велика, что охранника даже подбросило в воздух. Он пролетел примерно метр и грохнулся на плюшевый ковер, заливая пол своей кровью. Не мешкая ни секунды, посетитель нажал на кнопку первого этажа.
В фойе завизжала какая-то женщина, однако створки лифта уже закрылись и кабина пошла вниз. Это был отличный скоростной лифт, и, прежде чем кто-нибудь успел сообщить дежурному на первом этаже о том, что произошло, посетитель уже вышел на улицу и зашагал по бульвару Олимпик на запад, в сторону Беверли-Хиллз, к бульвару Ля Сенега. Впрочем, пройдя несколько кварталов, он пересёк бульвар Олимпик и по противоположной стороне направился назад, к зданию «Си-Эн-Эй». Туда, где в небольшом закутке стоял тёмно-вишнёвый «ниссан-патрол», в котором сейчас его ждали двое.
Сидящим за рулем человеком оказался Сэм Хопкинс. В руках он сжимал импульсное устройство, приводящее в действие радиомину.
На одной из телекамер загорелся весёлый красный огонёк.
Боб улыбнулся синей линзе с таким видом, будто увидел старого, горячо любимого, друга.
— Третий канал Си-Эн-Эй, — густым бархатистым голосом произнес он. — С вами Боб Клайвел со своим обычным дневным выпуском новостей.
Он не успел произнесли и двух слов, как вдруг с недоумением заметил, что стена прямо за спиной телеоператора начинает странно выгибаться. По ней словно ударили молотом с внешней стороны. Светлая, затянутая звукоизолирующими пластинами поверхность покрылась сетью трещин. Создавалось ощущение, что здание пытается сдержать дикую нагрузку. Казалось, невидимый исполинский пресс гнёт небоскрёб к земле, давя на крышу. И с каждой секундой всё отчетливее становились надломы на стенах.
Оператора пошатнуло и он изумленно пробормотал:
— Что за чёрт?
Камера накренилась и начала заваливаться вбок. И в этот момент стена, наконец, сдалась окончательно. Она лопнула, разбросав по студии кучу бетонных кусков. А сразу вслед за этим глухой грохот потряс небоскрёб.
Прохожие, стоявшие на улице, изумленно задирали головы. Стекла на седьмом этаже брызнули градом осколков, и из голых, оскалившихся зеркальными клыками, проёмов вырвалась лавина огня. Пламя, подобно дракону, пожирало небо. Чёрно-голубой дым моментально окутал верхние этажи. А секунду спустя послышался ещё один взрыв. На сей раз гораздо более мощный.
Боб заметил, как потолок начал проседать со странным выдохом. Задрав голову вверх, он изумленно смотрел, как в образовавшейся в бетоне щели корчатся арматурные черви. Они извивались и лопались с тонким металлическим звоном, которого не мог заглушить даже рев пожара наверху.
Красный огонёк на камере всё ещё продолжал гореть и десятки тысяч изумленных телезрителей наблюдали на экранах своих телевизоров усыпанный обломками пол.
— Чёрт, твою ж мать! Что происходит?
Клайвел вскочил. Он видел, как огромный кусок штукатурки обрушился вниз, прямо на голову молодому режиссёру.
На секунду фигуру его окутало белесое облако, а затем Боб увидел кровавые капли на полу. Трещины ползли по стенам и полу, продолжая увеличиваться в размерах. Они напоминали длинных злобных змей, сворачивающихся клубком, готовых атаковать свою жертву.
Один из операторов метнулся к выходу. Конечно же, ему было наплевать и на оборудование, и на тех, кто здесь оставался. Инстинкт призывал его спасаться, что он, собственно, и делал.