— Прошу прощения, — ответил мужчина. — Я не заметил вас, сэр.
Клайвел отметил про себя, что голос посетителя звучал как-то неестественно. В нем слышались неживые ноты. Словно этот парень был странным механизмом, а вовсе не живым человеком.
Боб присел на корточки и принялся собирать листы, выпавшие из рук. Ему ведь ещё надо было разложить их по порядку. Не дай Бог, что-нибудь перепутать. Можно такое ляпнуть, долго потом не отмоешься.
Как бы, между прочим, он поднял глаза и взглянул на продолжавшего неподвижно стоять мужчину. Диктора поразили глаза посетителя. Пустые, отсутствующие, наблюдавшие за ним безо всякого интереса. К тому же виновник инцидента не сделал ни малейшей попытки наклониться и помочь ему, Бобу Клайвелу, что, честно говоря, было бы совсем не лишним. Боб и так уже опаздывал.
Диктор неожиданно почувствовал, как им овладевает раздражение. Этот здоровый бугай мог бы, и поднять пару листов, ничего бы с ним не случилось. Уж не переломился бы точно. Вон какая физиономия. И глаза.
«Чёрт побери, — вдруг подумал он, — наверняка вот такие же глаза должны быть у того убийцы. Точно, такие же пустые. Он, должно быть, выглядел именно так, когда размахивал своим здоровым тесаком».
В том, что тесак был здоровым, Клайвел не сомневался.
«А вдруг это он? — неожиданно возникла в голове ещё одна мысль. — Вдруг это и есть тот самый парень?»
Боб почувствовал, как холодок пробежал у него по спине. Несмотря на то, что в помещении было довольно тепло, а он был одет в пиджачную пару, диктор поёжился. Ему стало не по себе под отсутствующим взглядом посетителя.
— Ну и долго вы ещё намерены так стоять? — с трудом скрывая охватившие его чувства, осведомился Клайвел.
— Никак нет, сэр, — чётко, по-военному ответил мужчина. — Прошу прощения, я ищу Рони Робертс. Мне необходимо её увидеть.
— Чёрт побери, именно поэтому вы так торопитесь, что выбиваете листы из рук дикторов? — Клайвел собрал бумаги и принялся раскладывать их по порядку.
Боб не рассчитывал на ответ, а мужчина явно не собирался отвечать. Он секунду подумал, а затем вновь спросил:
— Где я могу найти Рони Робертс, сэр?
— Откуда мне знать? — Клайвел пожал плечами. — Она пока в отпуске. Попробуйте застать её дома. — В таком случае, мне нужно узнать, где находится комната миссис Рони Робертс, — твердо проговорил посетитель.
Боб ещё раз оглядел его, только теперь уже гораздо внимательнее. Короткая стрижка, ледяные глаза, в лице не больше жизни, чем у какого-нибудь там робокопа из Голливудских боевиков. На парне кожаная куртка, белая рубашка, джинсы и солдатские башмаки.
«Впрочем, — подумал Клайвел, — похоже, одежда ему маловата. Немного, совсем чуть-чуть».
На плече парня висела кожаная сумка на длинном ремешке. Диктор не стал бы утверждать на сто процентов, но, похоже, было, что в нее набили кирпичей. Во всяком случае, выглядела сумка весьма увесистой.
— Её комната где-то на седьмом этаже. Спросите у охранника.
— Благодарю, сэр. Ответ ясен, сэр.
«Он точно военный», — подумал Боб, разворачиваясь и направляясь к лифту.
На всякий случай Клайвел ещё раз оглянулся на ходу. Мужчина направился в его сторону, однако, не доходя до лифтов, свернул по коридору к пожарной лестнице. Это показалось диктору несколько странным, но он не придал сему факту какого-то особого значения. Какая разница? Может быть, человек предпочитает подниматься по лестнице. И всё же, надо отметить, было в этом мужчине что-то необычное.
«Ты лучше подумай о своей передаче. О том, как ты будешь выглядеть в глазах своих зрителей, — одернул себя диктор. — Ну-ка, давай, заставь себя улыбнуться».
Створки лифта разошлись, и Боб шагнул внутрь, увидев собственное отражение в огромном зеркале. Он растянул губы в приветливой улыбке, а затем придал лицу выражение глубокой скорби, как и положено при трагических репортажах. А репортаж об убийстве на ферме можно было бы охарактеризовать двумя словами — «очень трагический».
«Сострадание, — подумал Боб. — Самое главное — сострадание. Оно-то, парень, и принесёт тебе успех».
Он вышел на пятом этаже и направился к своей студии.
Примерно в тот же момент, когда Боб Клайвел столкнулся в фойе четвёртого этажа корпорации «Си-Эн-Эй» со странным мужчиной, второй парень, одетый в слегка мешковатый костюм-тройку от Джона Филлипса, поднимался по такой же пожарной лестнице в здание напротив. Окна дома выходили на бульвар Олимпик, что, собственно, человеку и было нужно. Он шагал не спеша, размеренно, поскольку нёс в руках довольно объёмный чемодан из хорошей кожи.
Несмотря на то, что подъём оказался весьма длинным, парень даже не запыхался. Похоже, он вообще чувствовал себя абсолютно нормально. Сердце его билось ровно, а глаза смотрели только перед собой. Он знал, куда идти и что делать дальше. Это было четко заметно по целеустремленным и сосредоточенным движениям. Парень вёл себя именно так, как ведут себя люди, точно знающие, зачем и куда именно они идут, что именно они собираются делать и чем именно всё закончится.
Человек поднялся на девятый этаж и через пожарный выход попал на довольно узкую лифтовую площадку, от которой в две стороны расходились два коротких коридора.
Парень огляделся, прикидывая ширину здания и длину коридора на глаз. Соотношение было весьма впечатляющим. Видимо, квартиры в доме принадлежали достаточно состоятельным людям. Хотя кто, кроме богатых, мог позволить себе снять пяти-шестикомнатные апартаменты, каждый из которых по площади мог сравниться с целым домом где-нибудь на окраине Лос-Анджелеса? Одна только гостиная наверняка вполне могла бы вместить в себя три таких трейлера, как тот, в котором человек проделал половину пути до этого города.