Все это напоминало Клайвелу землетрясение. Видимо, взрыв изрядно изуродовал перекрытия, и теперь они оседали под весом железобетонных стен. Рассыпались, словно косточки домино от щелчка. Студию заволокло пылью и дымом. Бетонная крошка витала в воздухе, затрудняя дыхание.
Клайвел, кашляя и чихая, протер кулаками глаза. Он увидел, по крайней мере, двух раненых. Одного оператора, который валялся на полу со сломанной ногой, и Рика Милтона. Тот лежал у самой двери и лицо его было в крови.
Боб быстро соображал. У него оставалось очень мало времени, прежде чем вся эта конструкция накроется, мать её, окончательно. Ну уж тогда они точно смогут весело поболтать с одним из апостолов под райскими кущами, если, конечно, его, беспросветного грешника, примут в рай.
Клайвел кинулся к оператору. Подхватив его подмышки, диктор потащил стонущего, орущего от боли человека в коридор. Но по пути он сообразил, что еще не знает, что находится там, за дверью. Может быть, коридора уже вообще не существует, а есть только провал с пятого по первый этаж.
«Чёрт побери! — с какой-то отчаянной веселостью подумал он. — Здорово, я всегда мечтал полетать».
В этом тоже была одна из сильных сторон личности Боба Клайвела. Он предпочитал действовать. Действовать, а уж потом соображать, правильно или нет он поступил. Хотя даже в моменты наибольшего напряжения какая-то часть его сознания всегда рассуждала трезво и здраво. Сейчас она подсказала диктору: «Что бы ни было там, в коридоре, если они останутся здесь, их завалит обломками через полминуты. Максимум, через сорок секунд. Так что, уж лучше выбираться. Из двух зол, как говорится».
Клайвел потащил тело к выходу и плечом ударил в повисшую на одной петле дверь.
— Конечно, лифты не работают, — бормотал Боб. — Ну и хрен с ними. Ещё бы, эти лифтеры никогда не знали своего дела. Ну и хрен с ними.
К его немалому удивлению, коридор сохранился почти полностью. Только с той стороны, где размещались мужские уборные, в потолке зияла громадная дыра, из которой торчали куски перекрученной арматуры.
— Кто-то у нас тут устроил славный фейерверк, — бормотал Клайвел себе под нос. Звуки собственного голоса успокаивали его и позволяли рассуждать быстро и здраво. А он всегда был приверженцем логики. Усадив оператора к стене, Боб прошептал: — Ну, потерпи, приятель, потерпи. Выберемся из этой передряги и через полгода ты у меня будешь прыгать на двух своих ходулях, как саранча. Мы с тобой побегаем наперегонки по Санта-Моника-бич. Попьем пивка и вообще повеселимся.
Оставив раненого, Боб вновь вернулся в студию, мимоходом удивившись тому, что потолок всё ещё держится, а камера до сих пор работает.
« Третий канал новостей, ребята, — подумал он. — Смотрите внимательно. Вы — первые зрители этой дерьмовой сенсации. Через два часа выйдут газеты, которые обсосут нас до косточек».
Он схватил бесчувственное тело Рика Милтона и тоже потащил его в коридор, продолжая бормотать на ходу:
— Боюсь, ребята, что вас двоих мне на горбу не вытянуть. Сами понимаете, годы не те.
В это время унисол, засевший в доме напротив, заполнил барабан гранатомёта и поднял стекло. Он не хотел до поры до времени обнаруживать себя.
Здание «Си-Эн-Эй» выглядело так, словно на него скинули десяток-другой авиационных бомб. Стекла вылетели практически везде от шестого этажа и выше. На пятом и четвёртом повреждения тоже конечно были, но менее значительные. По-видимому, сильнее всего взрывная волна ударила вверх.
Подняв гранатомёт к плечу, уперевшись локтями в узкий подоконник, унисол тщательно прицелился и нажал на курок. Гранаты вылетали из ствола вместе с облачками сизого, неприятно пахнущего, дыма. Звук при этом получался такой, словно открывали бутылки с шампанским. Тяжёлые, сорокамиллиметровые болванки, жужжа, словно гигантские шмели, перелетали через улицу и взрывались в окнах четвёртого и пятого этажей телекомпании.
Вот-вот должны были появиться гуки. Однако сейчас унисола это мало волновало. Он знал, что внизу есть ребята, которые займутся ви-си. Его задача заключалась в том, чтобы выкурить из здания всех до единого, а уж потом накрыть врага прямым огнём.
Этот парень никогда не участвовал в настоящих боевых действиях, если не считать пары дней охраны штаба во время войныв Персидском заливе. Да и, собственно говоря, это с трудом можно было назвать настоящей войной. Он никогда непредполагал, что ему придется заниматься поимкой шпионов, однако сержант объяснил задачу именно так.
Когда боёк щелкнул вхолостую, солдат неспешно сменил обойму. Гранаты, окольцованные стальными ободками, выглядели, как спелые плоды невероятного дерева. Унисол заполнил ими барабан и вновь поднял гранатомёт к плечу. Оставшихся двенадцати гранат хватило бы ровно на одно снаряжение. Но боеприпасы могли понадобиться позже, когда им придётся отступать, оставляя позиции.
Он задержал дыхание и мягко нажал на курок.
Клонг! Клонг! Клонг! Гранаты одна за другой вылетали из ствола и устремлялись к зданию. Взрывы грохотали беспрестанно.
Внизу, в подъезде, показались люди. Они выскакивали на тротуар, закрывая головы, стараясь уберечься от обломков бетонных стен, градом падающих вниз.
Расстреляв боезапас, унисол неторопливо перезарядил гранатомёт в последний раз и отложил его в сторону. Это пригодится потом. Пока же он поднял снайперскую винтовку и приник к телескопическому прицелу. В тонкой паутинке дальномера он чётко увидел голову одного из врагов. Усыпанный бетонной крошкой, тот с каким-то отрешенным видом стоял на тротуаре, совершенно механически отряхиваясь от пыли. Снайпер переместил прицел таким образом, чтобы перекрестье легло точно на переносицу человека, а потом нажал на курок. Парень внизу кукольно дернул руками и мягко осел на тротуар.
Послышались истошные крики, а мгновением позже внизусыто заурчали «хеклеры», свинцовым градом рассыпая пули вдоль улицы. Люди, выбегающие из подъезда небоскрёба,
попадали под шквальный огонь. Они вскрикивали, хватаясь за грудь, голову или живот, и падали на серый асфальт.
Боб Клайвел подхватил на руки Рика Милтона и повернулся к оператору.
— Сиди здесь, — сказал он. — Я скоро вернусь за тобой.
В эту секунду где-то совсем рядом, может быть через комнату или через две, грохнул взрыв. Правда, он был гораздо слабее, чем первые.
— Упс, — изумленно сказал Клайвел. — Похоже, ребята, заваруха ещё не кончилась. Ну тогда нам, тем более, нужно поторопиться, — он помчался к пожарному выходу, задыхаясь под весом бесчувственного тела. — Ты же вроде худенький, приятель, — едва слышно бурчал он. — Откуда же в тебе столько веса-то? Так не годится, парень. Через год ты расползёшься, перестанешь в брюки влезать.