Пламя лизало ему правую щёку, то и дело, касаясь кожи, на которой вздувались белесые волдыри ожогов. Пожарный молчал. Впрочем, ему в несгораемом костюме было легче.
— Ладно, ничего, самое главное, что мы оба живы.
Он проделал половину пути, когда совсем рядом с ним в воздухе тонко просвистела пуля и, ударившись в стену, отбила от неё кусочки бетона.
— Чёрт, мать твою! — Боб пригнулся ещё ниже. — Они видят нас! Они нас видят!
— Ни хрена, здесь огонь.
— Ага, а кто же, по-твоему, в нас стреляет? — язвительно осведомился Клайвел у раненого. — Господь Бог, что ли? Пожарный, неловко повернувшись, посмотрел в сторону — У них снайпер в здании напротив, — прошептал он. — Я засёк его. По-моему, на пятом этаже. Я видел вспышку. Держись поближе к огню, тогда он не сможет нас увидеть.
— Ну, правильно, — буркнул Боб. — Я затем только и вылезал, чтобы поджариться здесь вместе с тобой.
Однако он все же сделал шаг к огню и, пригнувшись ещё сильнее, побежал к дверям.
Впрочем, это только ему казалось, что он бежит. На самом деле Боб едва-едва переставлял ноги. Силы его убывали с каждым шагом.
Снайпер хмыкнул. Этот парень явно был не дурак. Мало того, что он тащил второго человека, так ещё и умудрился скрыться так, что унисол не мог его подстрелить. Он и раньше-то плохо различал этого храбреца за высокими языками огня, а сейчас и вовсе потерял из виду.
Судя по тому, что ему приходилось читать о гуках, они никогда не отличались большой храбростью и состраданием. Безрассудством? Да. Очумелым самопожертвованием? Вполне возможно. Но храбростью? А этот парень, несомненно, проявлял недюжинную смелость. Впрочем, это ничего не меняло.
Ещё пара гранат, выпущенная стрелками, расположившимися внизу, разворотила останки последнего «плимута». Правда, асфальт ещё горел, но, в основном, из-за разлитого бензина. Искореженные обломки уродливым ковром устилали улицу. Патрульные автомобили просто перестали существовать. Они превратились в груду обгоревшего металлолома, разбросанного на площади в двадцать квадратных метров. Были ещё остовы пожарных машин, но это тоже дело времени.
Снайпер вновь приник к диоптрике прицела. Он дышал ровно и глубоко. Палец его абсолютно не дрожал на спусковом крючке. Он ждал, когда этот храбрец появится в узком промежутке между пламенем и дверью.
В общем-то, наверное, уже можно было бы уходить. Приказ сержанта был выполнен. Вражеская база разрушена. Теперь гуки не скоро придут в себя. Но этот человек, спасающий раненого...
Боб рванулся из последних сил. Ему оставалось пройти не более полутора метров. И вот она, как близко, спасительная дверь. Стекла выбиты, но там укрытие, там жизнь. Важно втащить пожарника внутрь, не дать снайперу возможности выстрелить по ним.
Если бы хоть одна из створок была открыта, Боб сделал бы это без проблем. Но, к сожалению, обе массивные половинки двери были закрыты. Правда, в них уже не осталось целых стекол. К тому же раненого придется перетаскивать через порог высотой примерно двадцать сантиметров. И не дай Бог, парень зацепится одеждой.
Боб не знал, насколько прочен несгораемый комбинезон пожарного, но был уверен, что теми силами, которые у него остались, эту материю не взять. Он не сможет её разорвать, даже если выбьется из сил окончательно.
— О’кей, давай уж, приятель, помогай мне, — сказал он пожарному.
— Извини, парень, но идти я не смогу, — с отчаянием ответил тот. — Честное слово, если бы я мог хотя бы ползти на карачках, то уже давно смотался бы отсюда.
— Ну, постарайся хотя бы упираться ногами в землю. Нам сейчас придётся тяжело.
Боб рванулся вперед в тот момент, когда снайпер нажал на курок. Какую-то долю мгновения он еще шагал, а потом ноги его подкосились и он рухнул на асфальт. Пуля со свистом срикошетила от стены и унеслась в оранжево-чёрное пламя.
— Дерьмо! — заорал Боб, быстро вскакивая.
Он вновь схватил пожарного подмышки и рванул. Вторая пуля пронеслась в нескольких сантиметрах от его головы. Клайвел потащил пожарного к дверям, каждый раз щурясь, когда пули разбивали стекла или откалывали от бетона перекрытий круглые кусочки.
Сейчас им овладело странное чувство. Такое, наверное, случается со многими. Чувство, когда отчаяние становится сильнее страха смерти. Оно шепчет тебе: «Наплевать, беги. Может быть, успеешь. Может быть, у этого пидора собьётся прицел. Или патрон перекосит в стволе. Или заклинит затвор. Что-нибудь. Но, может быть, он не успеет убить тебя. Но ты беги. Беги, пока есть силы. Если ты не побежишь сейчас, то не побежишь уже никогда. Это твой последний шанс».
И Боб действительно побежал. Он влетел в проём двери спиной вперед и принялся втаскивать за собой раненого.
В эту секунду снайпер выстрелил снова. Пуля вонзилась пожарному чуть ниже коленной чашечки на правой ноге и он заорал от боли. Кровавые брызги разлетелись в разные стороны. Впрочем, их было не очень много. Гораздо меньше, чем показывают в кино. Нога пожарника выгнулась под странным, неестественным углом.
«Чёрт, наверняка ему раздробило кость, — подумал Клайвел. — Но пусть поблагодарит Бога за то, что вообще остался жив в этой переделке».
Боб ещё раз рванул тело на себя. Мгновением позже они скрылись в пыльной глубине холла.
— Извини, приятель, — пробормотал диктор, переводя дыхание. — Больше, чем я сделал для тебя, я не смог бы сделать ни для кого.
— Спасибо, — только и смог выдавить пожарный. Синюшные губы шевельнулись на белом от боли лице.