Парень пошел по коридору, внимательно прислушиваясь к едва-едва слышным, доносящимся из-за дверей звукам. В одной из квартир работал телевизор, во второй слышался чей-то разговор. По-видимому, молодая пара обсуждала планы на сегодняшний день, а ещё точнее, на вечер. И, похоже, им было трудно прийти к какому-либо соглашению.
Парень прошёл ещё дальше. За третьей дверью было идеально тихо. И все же он постучал и подождал, не откроет ли кто-нибудь. Но видно хозяев не было. Он внимательно осмотрел замок, словно раздумывая, сможет ли открыть дверь какими-нибудь подручными средствами. Наверняка он смог бы это сделать. Уж чего-чего, а подобных приспособлений у парня было достаточно. Однако при этом было бы слишком много шума.
В конце концов, он пришёл к наиболее простому решению: взявшись за ручку двери, чуть сдвинул язычок замка, а затем быстро и точно ударил плечом в самое основание створки. Послышался треск и часть косяка осыпалась на пол деревянными щепками. Судя по всему, сила у этого человека была просто фантастическая.
Проникнув в квартиру, парень закрыл за собой дверь и в течение нескольких следующих минут занимался тем, что передвигал огромный шкаф, баррикадируя вход. Туда же он перенёс тяжёлый резной стол красного дерева, на который взгромоздил несколько массивных кресел. Не Бог весть какая защита, но всё-таки. По крайней мере, люди, которые за ним придут, очень помучаются, прежде чем попадут сюда.
Им понадобится не менее четверти часа, чтобы развалить возведенную им баррикаду.
На губах парня появилось что-то, похожее на улыбку. Слабое её подобие. Уголки губ поднялись вверх, образуя два еле заметных полумесяца. Однако они тут же растаяли, как дым.
Человек осторожно прошёлся по квартире, проверяя, нет ли здесь кого-нибудь из хозяев. Впрочем, эта предосторожность была излишней. Комнаты оказались пусты.
Место идеально соответствовало его планам. Его заданию. Квартира была угловой. Три окна её — из спальни, гостиной и кабинета — выходили на бульвар Олимпик, а два других — из кухни и второй спальни — на узкий переулок между двумя домами, соединяющий бульвары Олимпик и Вашингтона. Парень остался весьма довольным этим обстоятельством.
Зайдя в гостиную, он придвинул к окну журнальный столик и, положив на него чемодан, распахнул крышку. Если бы Боб Клайвел сейчас увидел содержимое чемодана, то сразу же вспомнил бы сегодняшнюю сводку о маньяке-убийце. В чемодане уютно покоились детали снайперской винтовки «лайт фифти», разобранный гранатомёт, завернутый в чистую наволочку оптический прицел «никон», автомат «хеклеркох», стальные «кошки» и моток тонкого прочного каната. Парень неторопливо принялся собирать оружие. У него в запасе ещё было время.
Работа заняла у него не больше пяти минут. Прищёлкнув к винтовке оптический прицел, он установил сошки на подоконник и осмотрел улицу. То, что ему требовалось, а именно, вход в небоскрёб компании «Си-Эн-Эй» был виден очень отчётливо, как, собственно, и все подъезды к нему.
Широкий бульвар с пёстрыми, цветущими вовсю газонами, разделяющими его на два трёхполосных участка, раскинулся перед взглядом стрелка, как на ладони. Смотреть на него через перекрестье прицела было необычайно волнующе. На всякий случай парень тщательно прицелился в одну из фигур на противоположной стороне улицы. Это был мужчина примерно пятидесяти лет, одетый во франтоватый пиджак, летние брюки и бейсбольную каскетку. Голова его величиной с двадцатипятицентовую монету послужила бы отличной мишенью для любого снайпера.
Парень отложил винтовку в сторону и присоединил к «хеклеру» такой же оптический прицел, а под стволом укрепил лазерный целеуказатель. Затем, так же спокойно и умело, он собрал гранатомёт, вытащил из чемодана гранаты, веревку и «кошки».
Подтащив поближе пару кресел, унисол разложил на них всю свою амуницию и приготовился ждать.
Боб Клайвел поднялся в студию и толкнул дверь, ведущую в гулкое помещение, сплошь заставленное юпитерами и телекамерами.
— Боб, чёрт побери! — с отчаянием закричал режиссер Рик Милтон.
Парень был лет на десять моложе самого Клайвела. Однако, как поговаривали, настоящий талант. Впрочем, диктор никак не мог убедиться в этом лично. Все его новости шли в прямом эфире. Но если судить по количеству поклонников, которое день ото дня всё увеличивалось, Рик Милтон действительно знал своё дело.
— Боб, мы ждём тебя уже двенадцать минут.
— Прошу прощения, Рик, — ответил диктор, улыбаясь с легкой тенью смущения и разводя руками. Выглядел этот жест очень беззащитно и, как правило, тут же сбивал атакующего с толку. — Столкнулся на четвёртом этаже с каким-то идиотом, и рассыпал листы с текстом. Пришлось собирать всё и раскладывать по порядку. Одним словом, задержка произошла не по моей вине.
— Объясни это телезрителям, — сварливо буркнул Милтон, отворачиваясь. — Ну ладно, садись в кресло. Молли тобой займётся. Нужно, чтобы на экране ты выглядел, как кинозвезда. Давай-давай, до выхода в эфир осталось меньше трёхминут.
— О’кей, о’кей. Не сердись на меня, — Боб добавил в свою улыбку двадцать процентов обаяния.
Рик Милтон улыбнулся ему в ответ. Он не умел долго сердиться.
Клайвел засмеялся.
— Молли, детка! — закричал он. — Вот он я! Готов к анатомированию! Можно брать меня голыми руками.
Боб плюхнулся в кресло и, задрав подбородок, позволил Молли, хорошенькой стройной блондинке, перевязать шею полотенцем.
— Сейчас загладим морщинки, — подмигнула ему девушка.
— Морщинки? — с деланным возмущением вскричал Боб.
— Да о чём ты говоришь, бэби? У меня в жизни не было морщин. Я ещё не настолько стар.
— Это ты, одинокая звезда, можешь рассказать той девице, с которой тебя видели вчера в баре, — Молли засмеялась.
— Нууу, эээта... Это подружка моего приятеля. Он просто не смог прийти сам и попросил меня встретиться с ней и объяснить всё, чтобы она не обижалась.
— Да-да, я думаю, что именно это ты ей и объяснял в своейпостели, — усмехнулась гримёрша.