— Есть. Старый обход через жилой ярус. Я тебя поведу.
— Ты вообще держишься на честном слове.
— Мне пока хватает.
Ильич кивнул.
— Он прав. Через мастерские дойдёте быстрее.
— Тогда пошли.
Мы снова побежали. Через низкие домики. Через пустую столовую. Через мастерскую, где на стене до сих пор висели старые ключи и схемы узлов. Я мельком видел лица людей, что прятались по комнатам. Старики. Женщины. Один мальчишка лет двенадцати. Все смотрели на нас так, будто от нашего шага зависело, будут ли они дышать через час.
Вот это давило сильнее всего.
На повороте отец вдруг замедлился и опёрся ладонью о стену.
— Тихо, — сказал он.
Мы замерли.
Из-за следующей арки шёл голос. Спокойный. Ленивый почти.
— Сергей, сколько можно бегать по кругу?
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Коршунов.
Он зашёл с другой стороны и уже был в жилом ярусе.
— Сюда, — шепнул отец.
Мы скользнули в боковую комнату. Там стояли пустые кровати и старый шкаф с мединструментом. Через щель в двери был виден кусок арки и пола.
Коршунов вошёл один.
Вот это меня удивило.
Без охраны. Без спешки. В руке пистолет. В другой — тот самый чёрный модуль доступа.
Он прошёл по арке медленно, огляделся и остановился.
— Артём, — сказал он. — Я знаю, что ты рядом. Слушай внимательно. Узел сверху умирает. Первый контур проседает. Если вы сейчас уйдёте глубже, город получит разрыв по куполам. Через сутки у тебя полезут Искажения во все внешние сектора.
Я посмотрел на отца.
Тот едва заметно качнул головой.
— Врёт? — шепнула Лиза.
— Наполовину, — шепнул отец. — Самое поганое в нём именно это.
Коршунов продолжал:
— Я могу стабилизировать верх. Мне нужен Сергей на месте ещё на несколько часов. Потом забирайте его хоть целиком. Мне плевать. Мне нужен город живым.
У меня даже зубы свело.