— Почему я в самой весёлой группе? — спросил Гера.
— Потому что мне с тобой уже привычно.
— Отвратительный ответ.
— Знаю.
Мы побежали влево по боковому проходу. Там шли старые трубы и низкий коридор. Свет мигал. Под полом гудела вода. Воздух стал тяжелее. Воняло сыростью и старой химией.
Отец шёл плохо. Всё равно шёл сам. Я видел, как у него трясёт руки. Как он ловит стену пальцами. Не жаловался. Просто шёл.
— Держишься? — спросил я.
— Пока ты рядом — да.
И вот от этой фразы мне стало тяжелее, чем от всего остального.
Коллектор нашли быстро. Круглый зал. В центре сухой желоб. Внизу три трубы диаметром в рост человека. Решётка одной уже лежала на полу. Значит, через неё и шли.
Ильич присел у края, потрогал металл.
— Свежо. Минут пять назад вскрыли.
— Значит, скоро выйдут, — сказала Лиза.
— Уже выходят, — сказал я.
Из трубы донёсся скрежет и короткий мат.
Гера поднял брови.
— Может, запустить туда что-то нехорошее?
— Есть идеи?
— Всегда.
Он полез в карман и достал плоскую банку с жёлтой меткой.
Я посмотрел на неё.
— Ты откуда это носишь?
— На случай, если жизнь опять начнёт наглеть.
— И что это?
— Газ для прочистки старых шахт. Дышать им вредно. Гореть он любит.
— Подойдёт.
Ильич кивнул.
— Кидай, только по моему счёту.
Мы заняли позиции вокруг зала. Я встал справа от трубы. Лиза слева. Отец сел у стены с пистолетом Борисыча. Вид у него был такой, будто сейчас он кого-то убьёт из чистого упрямства.
Скрежет стал ближе.