— Врёшь.
— Немного.
Он коротко усмехнулся.
— Нормально. Значит, мой.
И всё. На этом и закончили.
Катер оказался мелкий, злой и быстрый. Старый служебный корпус, низкая рубка, мотор с характером. Анна завела его с третьего раза и сразу повела вниз по тёмному рукаву, не включая лишний свет.
Город шёл справа от нас.
Склады. Бетонные стены. Ржавые лестницы. Служебные платформы. Где-то выше — мосты и старые переходы. Ещё выше — уже обычный Новогорск. Или то, что он показывал людям как обычную жизнь. А под этим всем тянулась наша грязь.
Экран с моей рожей мы увидели снова минут через десять.
На стене старого элеватора, прямо над водой, мигала та же фотография. Теперь уже с подписью крупнее.
АРТЁМ КРАЙНОВ. ЖИВ. ВООРУЖЁН. КРАЙНЕ ОПАСЕН.
СООБЩАТЬ НЕМЕДЛЕННО.
Гера прищурился.
— Слушай, а фото могли бы и получше взять. Тут ты как бухгалтер перед запоем.
— Не ной. Я там молодой.
— Вот именно. Люди увидят тебя сейчас и решат, что объявление фальшивое.
— Может, это и к лучшему, — сказала Вера.
Анна, не отрываясь от руля, усмехнулась.
— Не надейтесь. Уже пошли повторные сводки. Теперь его рожа на всех служебных линиях, а в паре районов уже гонят через уличные динамики.
— Что говорят? — спросил я.
— Что бывший инженер Крайнов жив, причастен к диверсии на Красном Берегу, вооружён, опасен и действует в составе террористической группы.
Гера кашлянул.
— “Террористическая группа” — это мы, получается?
— А ты чего хотел? “Уважаемые неудобные граждане”?
— Ну было бы приятно.
Голос внутри отозвался:
Зафиксирован рост публичной частоты упоминаний.
Вероятность узнавания в служебных кварталах — высокая.
— Даже не начинай, — пробормотал я.
— Что она? — спросил Борисыч.