— Кто с нами внутрь? — спросил Борисыч.
— Все, — сказала Анна. — По-другому потеряем время.
— А если встанет?
— Тогда полезете в шахту. Не ной заранее.
Мы вошли тесно. Я, Вера, Борисыч, Гера, Анна. Решётка скрипнула, лифт пошёл вверх.
И вот в этот момент, пока под ногами старый трос пел свою мерзкую песню, я вдруг почувствовал странную вещь.
Снаружи — сирены, розыск, стрельба, Романов.
Внутри — узкая железная коробка, пять человек и моя голова, которая наконец перестала бежать и стала считать.
Голос внутри тихо сказал:
Сердечный ритм выровнен.
Когнитивная перегрузка снижается.
Рекомендуется сохранить состояние.
— Спасибо, — пробормотал я.
— Опять она? — спросил Борисыч.
— Ага.
— И что говорит?
— Что если я не сорвусь сейчас на злость, то, может, не совсем сдохну раньше времени.
— Мудрая женщина у тебя в голове.
— Не женщина, — буркнула Анна.
— Не спорь, — сказал Гера. — По уровню контроля уже женщина.
Лифт дёрнулся и остановился на втором техэтаже.
Решётка открылась.
Коридор был пустой. Слева архивная дверь. Справа щитовые и кабели. Далеко впереди кто-то разговаривал. Негромко. Без тревоги.
Пока всё шло слишком ровно.
Мне это не нравилось.
Анна повела нас вправо, к неприметному люку в стене. Там действительно был старый кабельный ход. Узкий, пыльный, живой только наполовину. Лезть — только по одному и почти ползком.
— Вот оно, счастье, — сказал Гера. — Я знал, что без канализации нас не отпустят.
— Заткнись и полез, — сказала Вера.
— Без нежности ты.
— Да.