— Не для нас, — холодно ответил майор. — У нас есть особые полномочия.
— Хорошо, хорошо! — быстро сказал Ориго. — Я скажу!
Но лейтенант не остановился: приложил инъектор к шее и вколол ему сыворотку правды.
— Да, я работал на Мидланд, — признался надзиратель. — Но не по своей воле! Они меня заставили!
Они немного подождали.
— Как тебя заставили? — спросил майор.
— У них есть компромат… На меня… Если я не буду сотрудничать, пострадают мои дети.
— Какие дети? У тебя их никогда не было, — сказал майор.
— Ладно, ладно, они просто прижали меня и заставили работать на них. Я всего лишь информировал их о заключённых: кого привозят, на какой срок, за что. Иногда… — он замялся.
— Иногда что?
— Иногда устраивал «несчастные случаи» для некоторых совсем отмороженных заключённых.
— Ты их убивал?
— Не я лично… У меня есть особые заключённые. За дополнительные привилегии они выполняют… любые деликатные поручения.
— И что произошло с Пилигримом?
Ориго тяжело вздохнул:
— Мне приказали вывести её во время штурма. Воспользоваться хаосом.
— И ты это сделал?
— Нет! — быстро ответил он. — Не успел. Когда начался штурм, мне приказали перевести её в безопасное место. А когда я пришёл за ней — её уже не было.
— Кто её забрал?
— Понятия не имею! Камера была пуста, решётка цела, замки не взломаны. Она просто исчезла!
Офицеры переглянулись.
— Может быть, её кто‑то из персонала вывел? — предположил майор.
— Это невозможно, — покачал головой Ориго. — Во время тревоги все выходы блокируются автоматически. Никого не выпускают и не впускают.
— А подземные штольни?
— Их нет в том блоке. Только в административном крыле.
— Значит, она всё ещё в колонии?
— Должна быть… Но мы обыскали все камеры, все помещения. Её нигде нет.
Лейтенант задумчиво потёр подбородок:
— А вентиляционные шахты проверяли?
— Конечно. Там разумный не пролезет. Слишком узкие.